ухо востро держать. И тогда девки на него сразу обратят внимание. Эх, молодость! Всё кружится вокруг одного и того же, что сейчас, что тысячу лет назад – как бы девкам понравиться! Вот и задумался, замечтался агент про девок, про будущее своё и не обратил внимания на то, как вышла из дома Якушевой женщина, высокая, кряжистая. Огляделась, поправила на голове чуть сбившийся платок и быстрым шагом пошла в сторону Савельевской заставы.
Сдавая дежурство, Демидов передал своему напарнику, что человек, за которым они следят, на месте, никуда не выходил. Да и куда идти в такую рань?
Второй агент простоял возле дома больше чем полдня, его сменил третий. Объект из дому не выходил. Так очередь снова вернулась к Демидову. Он поначалу не удивился, – ну, не выходил Коломятов из дому, и что? Спит, небось!
И неизвестно, сколько бы дежурили возле дома вдовы Якушевой агенты, если бы на следующее утро к начальнику сыскной полиции не пришёл Кочкин и не доложил, что Коломятов уже второй день не выходит из квартиры.
– Как не выходит? – встал со стула Фома Фомич. – Это точно?
– Точно!
– Ты откуда это знаешь? – перебил чиновника особых поручений фон Шпинне.
– Со слов агентов, а что?
– Да ничего, упустили вы Коломятова!
– Почему сразу «упустили», может быть, он заболел и лежит …
– Мне не нужно «может быть», мне нужно знать точно. Поэтому сейчас бери двух агентов и гони на Кирпичную, проверь комнату. Но сделай это не нахрапом, мол, полиция, руки вверх. Пусть всё выглядит как проверка паспортов. Возьми с собой околоточного из местной части…
– А куда я их всех посажу? – спросил Кочкин.
– Да, действительно, – согласился фон Шпинне. – Тогда агентов с собой не бери, сам поезжай, возьми только околоточного. У него должен быть список всех, кто проживает в этом доме. Проверь жильцов по этому списку, кого там нет, тех отправляй в часть, пусть они там разбираются. Давай, я тебя здесь буду ждать! И ещё, пока ты не ушёл: кто дежурил возле дома, когда Коломятов туда вошёл и больше не выходил?
– Демидов!
– Пойдёшь за кучером, направь его ко мне, пусть зайдёт, я сам с ним поговорю.
Глава 19
Демидов вспоминает
Агент Демидов, осторожно ступая, вошёл в кабинет начальника сыскной и остановился у порога.
– Дверь закрывай! – громко закричал Фома Фомич.
Демидов поспешно вышел в коридор и закрыл за собой дверь.
– Ты что делаешь? – закричал уже фон Шпинне.
– А что? – В дверной щели появилась голова агента.
– Куда ты пошёл?
– Вы же сами сказали, дверь закрыть…
– Давно у нас служишь?
Агент сунул в щель и руки, стал перебирать пальцами.
– Да уже почти полгода…
– Серьёзный срок! – бросил начальник сыскной. – Пора умнеть! Я тебе что велел сделать?
– Дверь закрыть, я её и закрыл!
– А сам почему вышел?
– Так вы же велели… – Демидов так и продолжал стоять, просунув голову в дверную щель.
– Нет! – прокричал фон Шпинне, искры полетели из его глаз, и поднялся со стула. – Я тебе велел не из кабинета не выходить, а просто дверь закрыть, сам ты должен был остаться здесь, внутри!
– А я думал, мне нужно выйти…
– Зря ты так думал… Ну ладно, – махнул рукой Фома Фомич, – заходи, закрывай дверь, садись вот на этот стул, будем беседовать.
Начальник сыскной понял, что этому агенту нужно всё объяснять буквально. Демидов вошёл и несмело направился к стулу. Сел, раболепно согнув шею и зажав руки между коленями. Вид его был жалким, услужливым, это не понравилось Фоме Фомичу, не любил он таких, но относился к ним с терпением: кто знает, что из такого можно выковать? Если, конечно, руки приложить. Может быть, и ничего, а может быть, и что-то получится.
– Как зовут?
– Агент Демидов…
– Мать с отцом как нарекли?
– Кузьмой!
– А по отчеству?
– Да не надо по отчеству, зачем…
– Ты меня ещё поучи! – прикрикнул на агента фон Шпинне. На самом деле отчество агента было начальнику сыскной за ненадобностью, однако дисциплина и порядок с того и начинаются, что подчинённый должен без размышлений и возражений выполнять приказ старшего. – Как по отчеству? – повторил вопрос фон Шпинне.
– Сидорович…
– Кузьма Сидорович, – обратился полковник к агенту по имени-отчеству и про себя усмехнулся, сразу же в голове промелькнула «сидорова коза», – давай, не торопясь, не спотыкаясь, расскажи мне, как ты следил за Коломятовым?
– А что рассказывать?
– Ты слыхал, что он из своей квартиры до сих пор не вышел?
– Слыхал!
– А я слыхал, что он при тебе туда вошёл и больше не выходил. Правильно?
– Да! Правильно! – мотнул головой агент.
– А может, всё-таки вышел, а ты просто не заметил? – спросил, глядя в сторону, начальник сыскной. Казалось, что сейчас его меньше всего на свете интересует ответ агента.
– Ну, как же не заметил, я всё примечаю! Не выходил он, это я вам честно говорю, я всех помню!
– Да неужто всех? – резиново улыбнулся начальник сыскной. Он всегда с опаской относился к таким заверениям, хоть и знал – такие люди бывают и памятливыми, и внимательными.
– Да! – кивнул агент. – Вот, к примеру, в половине пятого утра женщина какая-то выходила…
– В такую рань?
– А что? Некоторым на службу надо к семи, а добираться долго, вот они и выходят пораньше…
– Ты почему на эту женщину внимание обратил? Мало ли всяких ходит…
– Да не знаю, – агент почесал выпуклый лоб, – просто рано… она одна, вот и обратил.
– Может быть, она тебе приглянулась?
– Вот ещё! – неожиданно фыркнул Демидов.
– А что такого? Из дома, за которым ты следишь, выходит женщина в половине пятого утра, одна… Что же тебе не стало интересно, кто она такая, куда может направляться?
– Нет!
– Почему?
– Да она эта, немолодая уже, к тому же сильно здоровая…
– Это как понять?
– Ну, высокая, вот такая! – Агент поднялся со стула и правой рукой отмерил в воздухе, какого роста была женщина.
– Высокая! – бросил начальник сыскной. – Могло тебе показаться?
– Нет, я потом даже специально замерил…
– Как же ты смог? – удивлённо спросил фон Шпинне.
– Там над окнами подвала дома Якушевой белая линия краской проведена, не знаю зачем. Ну, так вот эта линия доходила ей до плеча. Я после сходил, примерился, мне она по ухо…
– Тогда действительно высокая. А может, тебе ещё что в этой женщине показалось странным?
– Ну да, тяжёлая она какая-то…
– Грузная?
– Да, ступает тяжело, как мужик, основательно…
– Как мужик, говоришь? – У начальника сыскной блеснули глаза.
– Да!
– Вот, значит, как вышел из дому Коломятов!
