На втором этаже, ожидая ушедшего за ключами Тимоху, Артём поинтересовался:
— Кстати, Тагир, ты мне не скажешь, почему Кардинал оставил меня с Перевёртышами и не взял на переговоры?
Вопрос был совсем не праздный. Раньше командир привлекал его к решению любого мало-мальски серьёзного вопроса и вдруг такое равнодушие.
— А чёрт его знает! Быть может, решил показать Волкову, кто здесь главный. Или тебя собрался, наконец, в свободное плавание отправить. Сначала к себе приблизил, а потом оттолкнул. Теперь будет наблюдать, как своим умом жить станешь… Кардинал у нас любитель выкрутасов, — Тагир тихо рассмеялся. — Хотя, скорей всего, просто надумал обсудить с Волковым что-то насчёт тебя. Ты ж у нас любимчик. Фаворит, так сказать. Меня, опять же, прочь спровадил.
— Иди к чёрту! — огрызнулся Артём. Зря спросил, от Тагира ничего, кроме насмешек, не дождёшься. Неприятный человек. Идёшь с ним рядом и постоянно ждёшь подвоха: ну как чего-нибудь выкинет, какую-нибудь очередную подлость.
Впрочем, Артём вообще пока ни с кем близко не сошёлся. Разве что с Захаром общий язык нашёл, но и только. Нет у него ни друзей, ни приятелей. Один, постоянно один.
Всю импровизированную экскурсию Лазовский был мрачен и разговоров больше не начинал. Настроение окончательно испортилось.
— …Ну как, везде осмотрелись? — Кардинал нашёл их на последнем этаже у закрытых дверей актового зала. У Тимохи опять что-то не получалось, и он, чертыхаясь, возился с замком. Сноходцам оставалось лишь наблюдать за его мучениями.
— Почти, — пожал плечами Тагир, даже не вздрогнув. А вот Артём едва слышно чертыхнулся. Дымов с Волковым подобрались совершенно бесшумно.
— Отлично. Тогда отсюда и начнём. Хозяин возражать не будет?
Волков в ответ вежливо улыбнулся.
— Игра пойдёт на вашем поле, и не мне здесь командовать.
Дверь поддалась-таки усилиям Тимофея и со скрипом отворилась. Внутри было темно, душно, спёртый воздух пах пылью и мышами.
— Фу-у. Непохоже, чтобы это место пользовалось популярностью, — поморщился Тагир. — Командир, ты серьёзно собрался именно здесь ритуал проводить?
— А что такого? Места хватает, темно, под ногами никто не мешается… Лучше не придумаешь. Мелкие же неудобства можно потерпеть. Проходите…
— Может, факел принести? — предложил Тимоха.
— Хватит и этого, — отмахнулся Тагир, доставая из кармана огрызок свечи. — Свет лишь на первое время понадобится.
Уверенности в его голосе поубавилось. Что, тоже волнуется? Артём преисполнился злорадства. Не всё ему одному страдать.
Чиркнуло колёсико зажигалки, медленно разгорелось пламя свечи. В её слабом свете удалось разглядеть грязный пол, заваленную обломками мебели сцену и громоздящиеся вдоль стен дерматиновые кресла с откидывающимися сиденьями.
— Могло быть и хуже, — не удержался Артём. Молча топтаться рядом с более опытными товарищами ему надоело. Сразу ощущаешь себя кем-то неполноценным, лишённым собственной воли и желания.
— Антон Владимирович, за моими ребятами послали? — спросил Дымов, полуприкрыв глаза и медленно поворачиваясь по кругу. Артём почувствовал, как раздвинулись пласты реальности и в ушах забили тамтамы Изнанки. Какая мощь, сила! Сейчас Кардинал не вызывал у него ничего, кроме восхищения. Настоящий мастер! Ни Тагир, ни Георгий, не говоря уж о самом Артёме, и рядом с ним не стояли. От переполнявших его эмоций Лазовский даже забыл на миг о том, чем ему предстоит в скором времени заняться.
— Конечно. Впрочем, мы и сами способны обеспечить вашу безопасность. Зря беспокоитесь.
— Верю. Но так нам будет спокойнее.
Ха, спокойнее! Артём прекрасно помнил первую встречу с Волковым. Разговор был предельно откровенным и обсуждались самые разные варианты дальнейших взаимоотношений двух отрядов. Возможную войну никто со счетов не сбрасывал. Доверие приходит со временем, и на первых порах не стоит зря искушать нового союзника. Сосредоточившись на Изнанке, Сноходцы станут беззащитны перед нападением. «Волковцы» оградят их от опасностей внешнего мира, а оборотни — от самих «волковцев». И все это прекрасно понимают.
Со стороны лестницы донеслись голоса, и в актовый зал, мимо посторонившегося Волкова, вошёл Дима Сундук. Встав в паре метров от Сноходцев, он принялся сверлить Артёма взглядом. Ай, как нехорошо получилось! Лазовский немедленно пожалел, что поддался тогда чувствам и полез в драку. Как теперь быть, вдруг разобиженный оборотень вздумает отыграться на беспомощном виритнике. Главное, отомстить, а там хоть трава не расти. Появление остальных Перевёртышей не успокаивало.
— Никто и ни при каких условиях не должен к нам приближаться. Ваша задача обеспечить выполнение этого условия любыми способами. Вплоть до самых радикальных. Ясно? — Инструкции Кардинала не отличались сложностью. — Задуманное нами… хм, мероприятие… может затянуться надолго и сопровождаться разного рода спецэффектами. Будьте готовы, но и зря не суетитесь. Вопросы есть?
— Есть, — подал голос Волков. — А после этих самых спецэффектов базу перестраивать не придётся?
— Не думаю, — ответил Кардинал с изрядной прохладцей. Ему явно надоели глупые разговоры, мешающие работать. Ощущая напряжение, Артём беспокойно переступил с ноги на ногу, а Тагир выдохнул сквозь зубы. Хмурый редко срывается и кричит, предпочитая скрывать злость под маской холодного безразличия. Но от того ярость его меньше не становится. Попадаться на глаза разъярённому Кардиналу не рекомендуется.
— По крайней мере, стены останутся…
Чёрт побери, он пошутил! Артём уставился на командира с неподдельным изумлением. Слишком редко тот выглядывает из-за маски безжалостного расчётливого ублюдка, лишённого обычных человеческих слабостей. Возникало ощущение, будто сильнейший Сноходец и не человек вовсе, а робот. Этакий терминатор…
— Ладно, заканчиваем с болтовнёй, — объявил Дымов.
Командир уселся прямо на пол, по-турецки скрестив ноги. Тагир плюхнулся рядом, а вот Артём замешкался. Никак не получалось скопировать позу старших товарищей. Как ни повернись — неудобно. Ноги затекают, ломит поясницу. Зато оба Сноходца сидят спокойно, словно полжизни так провели.
— Что ты там копаешься?! — поторопил его Кардинал.
Презрительно хмыкнул Тагир, зашептались оборотни. Артём ощутил, как к лицу прилила краска. Стиснув челюсти, он выпрямил спину и замер. Придётся терпеть.
Командир вытянул перед собой руку и разжал пальцы. Из кулака выпала семиугольная пластинка, повиснув на цепочке и медленно вращаясь. Дрожащее пламя свечи порождало сотни теней, мешающих рассмотреть медальон во всех подробностях. Кардинал как специально подстроил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
