— Если они и вправду объединились, нам хана! — сказал Захар мрачно. — Раздавят в два счёта…
— Кого раздавят?! Нас?! — возмутился Вадим, но Кардинал прервал разгорающийся спор.
— Пока о серьёзных проблемах говорить рано, но ситуация в городе несколько осложнилась. И требует адекватной реакции.
— Что, опять война?
— Вадим, почему опять? Настоящая война ещё даже не начиналась, — сказал Хмурый с опасной мягкостью. — Нам нужно больше подготовленных бойцов. Потому предлагаю продолжить переговоры с Волковым и воспользоваться его предложением.
— Это насчёт вечной дружбы в обмен на защиту от «клякс»?
— Именно.
Тагир постучал кончиком ножа по подлокотнику кресла, привлекая к себе внимание.
— А позволено ли мне будет узнать, каким именно образом мы будем создавать эту самую защиту? Или работаем по принципу «ввязываемся в неприятности, а дальше по обстоятельствам»?
— Мы, Тагир, будем всё больше на подхвате. А работать у нас будет Артём, — сказал Кардинал, недобро щурясь. Тон первого помощника ему точно не понравился.
Задумавшийся Артём не сразу понял, что речь идёт о нём. А когда понял, возмутился:
— Я-то здесь при чём, командир?! Боюсь представить, сколько мне ещё место стажёра занимать…
— С настоящего момента считай себя принятым в штат, — сказал Кардинал и со значением добавил: — Детство закончилось, ребятки. Пришла пора играть по взрослым правилам.
От слов Хмурого, а в особенности от его тона, в комнате похолодало. Его приказы подлежали неукоснительному исполнению, любые возражения воспринимались как попытка бунта.
Артём зло стиснул зубы. Как быть, если на душе скребут кошки и так не хочется вновь связываться с пауками?! Отчего кажется, будто перед ним снаряжённая ловушка: пустая клетка с распахнутой дверцей и благоухающей приманкой?!
Проклятье, и ведь не отвертишься.
— Кардинал, но я даже не знаю с какого конца за дело браться, — в последний раз попытался увильнуть Артём, но командир небрежно отмахнулся.
— Глупости. Других художников у нас нет, а от тебя не потребуется ничего, кроме таланта и капельки знаний. А с этим мы тебе поможем.
И бросил на журнальный столик тетрадь с рисунками Артёма.
…К полудню следующего дня Кардинал, Тагир и Артём в сопровождении шестерых оборотней уже стояли перед блокпостом «волковцев». Ждали, пока бравые охранники выяснят у высокого начальства, как быть с гостями: проводить в крепость со всем уважением или расстрелять от греха подальше.
Неприятно, конечно, жариться на солнцепёке под дулами автоматов и крупнокалиберного пулемёта, но ничего не поделаешь, договорённостей о визите у них не было. Рации в Сосновске не работали, а гонца посылать слишком долго и опасно.
Неказистое укрепление сильно изменилось после визита Артёма. Одну из стен расколола глубокая трещина, вокруг бойниц появились подпалины, а проволочные заграждения в двух местах оказались прорваны. На уцелевших столбах чернели потёки чего-то похожего на мастику, рядом с остановкой появилась воронка.
— Местные знают толк в развлечениях, — сказал Кардинал. Артём готов был поклясться, что он ухмыляется под маской. — Таким макаром они все патроны пожгут, голыми руками брать можно будет.
Тагир согласно заворчал.
…Узнав о гостях, Волков сам вышел им навстречу. Серьёзный, представительный, даже форму одел и меч на пояс прицепил. Ни дать, ни взять, правящий монарх принимает своего царственного соседа. Артём даже устыдился всё ещё грязного после охоты на чужаков камуфляжа и нечищеных ботинок.
После короткого обмена приветствиями, Волков провёл их внутрь базы. Правда, несмотря на высокий статус гостей, он ни на шаг не отошёл от ритуала с солью. Безопасность важней этикета. К требованиям хозяев Хмурый отнёсся с пониманием, даже не вздумав противиться.
— Господа, будет лучше, если вы подождёте нас где-нибудь поблизости. Не стоит смущать уважаемого хозяина своим количеством, — мягко сказал Кардинал, стоило им войти внутрь здания. У Волкова он поинтересовался: — Здесь ведь найдётся помещение, где мои люди могли бы спокойно отдохнуть?
— Разумеется, Кардинал, — улыбнулся тот. — Лариса их проводит.
Волков открыл дверь в кабинет рядом со входом и коротко распорядился. Оттуда выпорхнула миниатюрная блондинка с косо подрезанной чёлкой. Артём поймал себя на том, что ощупывает взглядом её фигурку. Позади оживились оборотни. Среди Меченых Кардинала почти все были одиночками, и близость столь миловидной девушки будоражила кровь. Даже Тагир отвлёкся от своих мыслей, посмотрел заинтересованно.
Хмурый с Тагиром поднялись в кабинет к Волкову, остальных Лариса отвела в комнату со школьной доской и длинными лавками. Пока они рассаживались, девушка стояла у стены, не зная куда деть руки. Внимание стольких мужчин её явно смущало.
— Обед закончился, но, если хотите, я могу принести что-нибудь с кухни. Попрошу у поваров, — пролепетала она, наконец. Оборотни в ответ начали шумно возражать. Кто-то отпустил солёную шутку, и мужики довольно расхохотались.
Артём мысленно поморщился. Ведут себя, как скоты! Пришли к людям в дом и давай свои порядки устанавливать. У девчонки уже глаза на слёзном месте. Сейчас убежит, местным воякам нажалуется, а те и взбесятся. Разбираться придут, скандалить, слово за слово, и понесётся веселье. Если потом останутся выжившие, то Кардинал их лично добьёт. Особенно жестоким способом. И его с ними заодно.
Конфликт стоило гасить в зародыше. Надо приказать Перевёртышам заткнуться, но вот как они это воспримут? Сказать тоже надо уметь. Кто-то орёт-орёт, и от него как от комара отмахиваются, а кто-то слово произнесёт, и все по струнке ходят. Говорят, похожие ощущения испытывает молодой учитель, когда впервые собирается успокоить расшалившихся учеников. Вроде бы надо что-то сделать, но страшно — вдруг не послушаются. Как тогда поступить, чтобы лицо не потерять, вообще, непонятно… А Артём ведь не в школе. Перед ним бойцы, успевшие лиха хлебнуть, пока он по помойкам шлялся. И пусть их впечатляет его принадлежность к Сноходцам, но лишь как дань уважения к способностям Тагира и Кардиналу. Он для них наёмный специалист, чьи умения полезны, и не более того.
— Ребята, отстаньте от девушки, — сказал Артём, пересиливая себя.
— Ой, да сиди ты, Лазовский, спокойно и в тряпочку молчи. Красавица нам сама скажет, если ей вдруг шутки не понравятся. Так ведь, Лариса? — сказал один из Перевёртышей лениво. Даже не сказал, а уронил презрительно.
Дима, точно, его зовут Дима Сундук… Лазовский вспомнил этого слабого оборотня, прошедшего через Пелену совсем недавно. Пути их пересекались всего однажды — Сундук был свидетелем инициации Артёма. Вот откуда столько пренебрежения. Не Сноходца он перед собой видит, а бродягу-неудачника. Отмахнуться от такого никак нельзя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
