он, когда их вывели на физподготовку в другое несчастное утро, когда ледяной ветер с моря горизонтально хлестал им в лицо дождем. Когда он вытирал воду, капавшую с его волос и глаз, он был явно человеком, который скучал по жаре, солнцу и чистому сухому воздуху Вайоминга.
- Очень редко, - ответил Максвелл. “И когда это произойдет, будет объявлен национальный праздник.”
•••
Дэнни был расквартирован в Арисейг-Хаусе, а шафран вернулась на свою базу в Гарраморе. Многочасовые тренировки были долгими и трудными, так что времени и сил на общение оставалось мало, а все кутежи происходили в задней комнате отеля "Морар". В этом скромном заведении был единственный приличный бар на многие мили вокруг, но по будням он закрывался в девять вечера, к этому времени ученики с Бейкер-стрит едва заканчивали свою дневную работу и не работали по воскресеньям.
Джимми Янг, понимая, что его людям необходимо выпустить пар, уговорил хозяйку отеля Мэри Макдональд сделать специальные приготовления для персонала и стажеров на Бейкер-Стрит и обеспечить эту комнату таким количеством виски и пива, которое необходимо для восстановления жизни уставших умов и ноющих конечностей. Местная полиция согласилась закрыть глаза на происходящее в отеле, которое было мягким по сравнению с постоянной стрельбой, драками и взрывами, происходящими в дневное время. Отель "Морар" стал местом, куда будущие секретные агенты отправлялись, чтобы распустить волосы.
Однажды вечером в конце мая Дэнни одолжил машину в гараже Арисейг-Хауса и поехал в Гаррамор, где попросил Шафран.
Она появилась в дверях с улыбкой, которая говорила о том, что она была удивлена, увидев его, но в хорошем смысле. - Ну, если это не лейтенант Доэрти из Военно-Морского флота Соединенных Штатов!- сказала она. “Вы пришли нас осмотреть?”
- Он печально улыбнулся. “Я только что получил приказ о походе. Они хотят, чтобы я вернулся в Лондон и написал рапорт.”
Радость исчезла с лица Шафран. “Когда ты уезжаешь?”
- Первым делом утром.”
“О . . . Шафран была встревожена внезапным толчком, который поразил ее, как физический удар в живот: чувство шока, разочарования и, как она поняла, потери. “Я буду скучать по тебе, - сказала она, не видя причин притворяться.
- Да, я тоже . . .- Дэнни потупился, но тут же взял себя в руки. - В любом случае, учитывая, что это моя последняя ночь, я хотел бы узнать, не согласитесь ли вы присоединиться ко мне в прощальной выпивке в отеле.”
- Она снова улыбнулась. “Это было бы чудесно. Но. . .- она посмотрела на свои грязные блузку и брюки цвета хаки. - я все еще в боевой форме и армейских ботинках. Может, мне стоит переодеться?”
“Нет, ты и так в порядке. И я знаю, как долго вы, девочки, одеваетесь по вечерам. Пойдем.”
Они миновали ворота Гаррамор-Хауса и свернули на узкую улочку, которая должна была вывести их на Морар-роуд. Ослепительный солнечный луч внезапно прорезал машину, и это заставило Дэнни резко затормозить.
Он прикрыл лицо рукой. “Ну, ты только посмотри, - пробормотал он. - Будь я проклят, если это не голубое небо.”
- Сегодня вечером может быть хороший закат, хотя с дороги мы его не увидим, - сказала Шафран. “Нам нужно спуститься к берегу. До камусдараха всего пара минут езды. Давай остановимся там по дороге в Морар. Это не займет и минуты, чтобы посмотреть на небо. И ты знаешь, что это за отель. Люди остаются там на полночь, так что мы их не пропустим.”
- Звучит как план.”
Дэнни повернул к крошечной приморской деревушке Камусдарах, находившейся в полумиле отсюда. Они были знакомы с пляжем, потому что это было одно из мест, куда их инструкторы любили брать их для регулярных дальних заплывов в открытой воде, которые были одним из самых трудных аспектов их обучения. Для стажеров с Бейкер-стрит слова "пляж Камусдарак" вызывали ощущение судорожной дрожи, вздымающихся легких, кишок, полных соленой воды, и измученных конечностей, посиневших от холода.
Это не было счастливым местом, но это было лучшее, что Дэнни и шафран могли сделать. Он припарковал машину на обочине дороги, проходившей через деревню, и они пошли по берегу моря, столь типичному для этого края: одинокие, продуваемые ветром деревья, разбросанные по песчаной пустоши, удерживаемой на месте пучками травы, вереска и ракитника, с зарослями утесника там и сям и ручьями, сбегающими к морю. Впереди линия высоких дюн преграждала путь к пляжу и мешала им видеть заходящее солнце.
Они прогуливались в дружеском молчании, а потом Дэнни сказал: "Подожди секунду, я хочу тебе кое-что показать . . .”
На нем была коричневая кожаная летная куртка. Он рывком открыл нагрудный карман, выудил бумажник и извлек оттуда фотографию. - Это Мэг. Наверное, это моя девочка . . .”
Шафран нахмурилась, не понимая, почему он выбрал именно этот момент, чтобы показать, что у него есть возлюбленная. - Наверное?- спросила она.
- Ну, мы не помолвлены, она за тысячи миль отсюда, в Вашингтоне, округ Колумбия, и там идет война. Ведь все может случиться, верно?”
Он что, издевается надо мной? - удивилась она. Или, может быть, он использовал свою девушку, чтобы отмахнуться от нее. Она заставила себя не делать поспешных выводов.
“Где вы познакомились?- спросила она, когда они снова двинулись в путь.
“В здании Сената Рассела, в двух шагах от Капитолия. Я работал в Пентагоне. Она была секретарем сенатора, который работал в сенатском комитете по военно-морским делам. Однажды я вошел в его кабинет, выполняя поручение моего босса, и там была она. Я взглянул на нее и подумал: "Я должен найти какой-нибудь способ пригласить эту девушку на свидание.’”
“Я не удивлен, она хорошенькая. Как ты думаешь, ты женишься на ней?”
“Лучший вопрос. Если бы японцы не разбомбили Перл, и если бы мы все еще жили в мире, и если бы я остался в Вашингтоне . . .”
Шафран пренебрежительно вздохнула. - Забудь про "Если", почему ты все равно не спросил?”
“Никакое время. После Перл-Харбора нацию пришлось в одночасье поставить на военные рельсы. Я работал круглосуточно, как и Мэг, как и все остальные. Следующее, что я помню, это то, что меня откомандировали в подразделение, называемое офисом координатора информации . . .”
- Ха!”
Дэнни вопросительно
