До обеда они практически не замечали друг друга. Олег усиливал контроль над перестроенным… вернее, перестраиваемым телом, Мрак оттачивал глубокое погружение в себя любимого, замечательного, такого еще таинственного и, оказывается, непознанного.
В обед Олег вынырнул наверх, в благородной рассеянности позабыл про лифт, а попросту протиснулся через все бетонные перекрытия. Заодно и проверил, как взаимодействует его почти послушное тело с предметами повышенной плотности. Хреново, кстати, взаимодействовало. Быстрее бы на лифте, зря пижонил, а ссылки на благородную рассеянность — это сказочки для бедных на извилины и чересчур богатых на доверчивость.
Ирма говорила по телефону. Как Олег расслышал издали, заказывала привезти много мяса, самого лучшего, овощей и обязательно, слышите — обязательно! — молодого кабанчика. Нет, спасибо, зажарим здесь сами…
Он подстроился на расстоянии к линии, услышал и голос далекого менеджера, что принимал заказ, клялся исполнить точно в срок, их фирма работает с тысяча восемьсот… великолепная репутация…
Ирма обернулась на стук шагов, улыбнулась ему почти так же светло и радостно, как Мраку. Почти так же, но Олег все же заметил разницу, это просто отраженный свет. Как Луна сияет отраженным светом Солнца, так и ему перепадает от величия и благородства Мрака, не станет же такой замечательный человек возиться с откровенным отребьем? Он потер руки, сказал бодренько:
— Обед скоро?
Она взглянула на часы, чуть улыбнулась, ответила чистым музыкальным голосом:
— Через двадцать минут. Господин Мрак установил время, мы его не меняем…
— Хорошо, — сказал Олег.
— А то господин Мрак весьма проголодался.
Глаза Ирмы, большие и внимательные, смотрели с немым вопросом. Олег дружелюбно улыбнулся ей. Она перевела дух, сказала тихо:
— Вам грозит опасность?
— Ну что вы, — сказал он легко.
— Мы просто немного устали. Чуть отдохнем, поедем дальше. У нас бывает трудная работа.
— Я понимаю, — ответила она тихо.
— Насчет работы?
— Вы вчера вернулись едва живыми, — произнесла она с легким упреком.
— Особенно господин Мрак… Я никогда еще не видела его таким измученным.
— Но сегодня-то он как огурчик?
Ее глаза смотрели ему, казалось, прямо в душу.
— Да, — ответила она тихо.
— Просто удивительно, как он может так быстро отдохнуть. И даже поправиться…
— Это иллюзия, — заверил он, хотя Мрак, конечно, ускорив метаболизм, за ночь набрал потерянные в полете десяток килограммов плоти.
— Он просто отъелся и стал выглядеть… шире.
— Пусть так, — ответила она просто.
— Я не знаю, кто вы… Сперва я думала, что Мрак — агент правительственных организаций, уж очень он силен и все умеет, потом… потом стала считать его пришельцем из других миров. Теперь вижу, что он не один. Ведь я сидела у окна, а мне видна та единственная дорога, по которой можно к нам подняться… На ней никто не появлялся с утра. Как вы оказались здесь? Но это не имеет значения. Я знаю, что вы оба… очень добрые. Мрак подобрал меня, как утопающего котенка, хотя кто я ему?… И все еще возится. А он сам нуждается в помощи. Но как ему помочь?
Олег улыбнулся ей как можно дружелюбнее.
— Просто быть, — ответил он.
— Этого достаточно. Она покачала головой:
— Я хотела бы что-нибудь для него делать.
— Просто быть, — повторил он.
— Чтобы ему было за что воевать и… куда возвращаться.
Он замолчал, Ирма проследила за его взглядом. Со стороны дороги к запертым воротам подъехала старенькая открытая легковушка, похожая на раздолбанный «Запорожец». В кузове покачивались два больших бидона, мертво застыли три ящика с молочными бутылками.
Ирма тронула пультик. Ворота раздвинулись, легковушка въехала во двор и остановилась перед подъездом.
— Молочник, — объяснила Ирма.
— Господин Мрак очень любит настоящее деревенское молоко. Даже если его нет, он велит покупать ежедневно свежее молоко, сметану и творог.
Олег скупо улыбнулся. Здесь любая фраза начинается со слов: «Господин Мрак изволит…»
Молочник, молодой чернявый парень, вытащил большую литровую бутыль молока, такую же банку со сметаной и еще банку — с творогом. Его глаза удивленно расширились, когда он увидел Олега рядом с Ирмой. Торопливо поклонился, сказал заискивающе:
— Я привез все, что заказывает господин… э-э… Темный. Я рад… да что там рад, я просто счастлив, что у него гости…
Олег, насторожившись, поинтересовался:
— Чему? Что-то случилось?
Молочник быстро скользнул по нему взглядом, и Олег отметил, что глаза у молочника профессионально цепкие.
Лицо тоже больше подошло бы агенту по особым поручениям, которому очень важно не привлекать внимания.
— Нет, — заверил молочник торопливо, — просто господин Темный исчезает так внезапно… А мы зарабатываем тем, что доставляем молоко на дом, яйца. Зелень… Потеря даже одного клиента — это заметно! А когда вместо одного — двое, это добавочный заработок.
— Да, — согласился Олег. Он подумал, что теперь и в России точно те же проблемы. Во всяком случае, Каролина радуется новому человеку из тех же соображений.
— Вы все время обслуживаете этот район?
Молочник заколебался, но, взглянув на Ирму, решил, что ложь проверить легко, сказал тише:
— Раньше здесь работал мой троюродный брат… Но на прошлой неделе он приболел. Чтобы не терять клиентуру, его работу сейчас делаю я.
— Хорошо поступаете, — ободрил Олег.
Ирма расплатилась, довольно щедро, молочник удалился, громко рассыпаясь в благодарностях. Олег покачал головой и направился в столовую. Из кабинета появился Мрак, ревниво посмотрел на Олега с Ирмой, нахмурился, но ничего не сказал.
Олег покачал головой, что это с Мраком, поманил его в сторону.
— Ну?
— Краткость, — восхитился Мрак, — сестра таланта, хоть и теща гонорара. Что значит твое загадочное и мудрое мычание?
— Как? — спросил Олег.
— Отдышался? Готов идти дальше?
— А ты? Олег помрачнел.
— А я уперся в какую-то стену. Не знаю, как шагнуть дальше… Одно дело — знать, другое — ощутить. Знание может быть и абстрактным. Я могу знать, что я из атомов, а сам в это время лежу на мягком диване с книжечкой в руках, смотрю по ящику мыльную оперу, пользую раскрепощенных женщин, загораю на солнышке и катаюсь на велосипеде… При такой жизни знания — одно, а реальная жизнь — другое. А сейчас надо именно ощутить… Как же Ирма? Мрак вытаращил глаза.
— Ну у тебя и переходики!… Я не успеваю за твоими мудростями следить. При чем тут Ирма?
— Ведь она и сейчас живет в иллюзорном мире. Еще больше в иллюзорном, чем остальные. Те хоть знают про грязь, предательство, обман… а ее ты оберегаешь даже от таких открытий. А уж про атомы хоть не заикайся!
