разрыва с прошлым и небрежения старыми традициями»[134].
14. НОВОИЗМАЙЛОВСКИЙ ПРОСПЕКТ 1958–1965
АРХИТЕКТОРЫ С. СПЕРАНСКИЙ, В. СТРУЗМАН, Е. ВЛАДИМИРОВА, Л. ИСАЕВА, Л. КОСВЕН, Т. МИЛОРАДОВИЧ, Н. ШУЛЬЦ
ЭЛЕКТРОСИЛА, МОСКОВСКАЯ, ПАРК ПОБЕДЫ
Самый главный проспект хрущёвской эпохи так и не смог решить, что важнее — транспорт, жилье или красота, — и превратился в «спальный» проспект
Глядя сегодня на этот проспект — невероятно широкий при том, что тянется всего на 2,5 км и упирается одним концом в Благодатную улицу, а другим в площадь Конституции; утопающий в зелени до такой степени, что не видно ни домов, ни людей, ни даже реклам; застроенный самыми банальными пятиэтажками и красивыми башнями (где при этом одни только «однушки»); на котором совершенно нечего делать, два кафе всего, магазины — всё «магниты» да «пятёрочки», а единственный настоящий «магнит», кинотеатр «Меридиан»{28}, — давно уже не кино, а невнятный Дом молодежи; чертовски трудно себе представить, что 60 лет назад он был градостроительным прорывом, символом нового Ленинграда и видением грядущего коммунизма.
Новоизмайловский проспект на Генеральном плане развития Ленинграда. 1948
➧Он, конечно же, не собирался быть «проспектом в никуда». Наоборот, грезил соединить южные районы города (где планировались новые жилые кварталы) с центром. Да и не как-нибудь, а состыковавшись с одной из ветвей трезубца — Измайловским проспектом. Беря его имя, новый проспект не то чтобы присягает одной традиции, но зато явственно отрекается от другой. Если его сосед, Московский проспект, строился как парадная магистраль с эффектными домами, квартиры в которых получали самые верные слуги народа, то на Новоизмайловском все иначе: просто и буднично, но просторно и зелено.
➧Но не менее важным, чем идеологическое и транспортное, представлялось архитектурное значение проспекта. Потому что весь имеющийся опыт создания новых магистралей очевидно неудовлетворителен. К этому времени уже сделана героическая попытка сформировать пятиэтажками главный проспект Малой Охты — Новочеркасский (на отрезке от Таллинской до Гранитной). Это чисто питерская вера в благородство строгих геометрических форм: дома поставлены очень близко к тротуарам и нет вертикальных контрапунктов. И хотя авторы решили проспект как бульвар, пустив по середине него еще и трамвайную линию, вышло заунывно.
➧Есть Краснопутиловская улица (отрезок между Автовской и Южным шоссе), где тротуары уже шире и обильно озеленены, плюс к тому здесь возвращается тема курдонеров: в разрывы фронтальной застройки помещают 6-этажные «точки» серии «Г». Кроме того, сами дома хоть на этаж, но выше, чем на Малой Охте, а все первые этажи отданы под магазины и сферу обслуживания (да еще с фирменными ленинградскими наклонными витринами). Но стометровые дома все же непомерно длинны, а «точки», наоборот, слишком низки, поэтому монотонности избежать не удается и тут.
Краснопутиловская улица
Вид проспекта в сторону площади Конституции
➧Есть проспект имени Н. И. Смирнова (Ланское шоссе), точнее, опять лишь образцовый отрезок — между Новосибирской и Омской. Тут уже собраны все лучшие наработки: бульвар идет в три линии; магазины в первых этажах обретают козырьки, а по торцам — крытые пешеходные галереи (с корбюзианскими столбами-ножками); башни подрастают до 9 этажей (и это не абы какие башни, а «точки Надёжина»); наконец, курдонер разрастается до сквера и превращается в композиционный центр проспекта с кинотеатром «Максим» в главной роли.
Эскиз. 1964
➧Но, избывая скученность прежней жизни, борясь за простор, свет и воздух, авторы Ланского шоссе делают его пространство настолько разреженным, что чистота со временем превращается в пустоту. Ею воспользуется уже новая эпоха (взгромоздив напротив «Максима» как бы затейливый жилкомплекс «Ланской квартал»), но и современникам проблемы очевидны: Сперанский пишет, что главным «недостатком новых районов является их растянутость, монотонность, отсутствие контрастов в силуэте, потеря масштаба большого города»[135]. Действительно, и Ланское, и Новочеркасский выглядят несколько провинциально. И Сперанский поверяет критику практикой, первым делом наращивая число и высоту башен: на Новоизмайловском их 10, а высота их уже 12 этажей.
12-этажная башня на Новоизмайловском проспекте. 1964
Проспект им. Н. И. Смирнова. 1960-е
➧Сами по себе башни весьма хороши и составили достойную конкуренцию другим кирпичным хитам эпохи — «точкам Надёжина» и «башням Яккера»: двухчастные (как первые), с лоджиями по всему фасаду (как вторые), они имеют и собственные характерные приметы: сдвоенные окна лестничных клеток, рифму козырька входной группы и козырька башни вентшахты, балконы на торце в шахматном порядке, наконец, мощный красивый выступ лоджий на другом торце. Лоджию обязательно имеет каждая квартира, все они однокомнатные. Сами комнаты скромные (где 15, где 17 кв. м), кухни тоже (7 кв. м), а санузел совсем грустный: без раковины и с «сидячей» ванной.
➧Знаменательно при этом, что Сперанский не довольствуется каким-то готовым проектом, а делает башни сам, и сам же творчески их расставляет. Во-первых, уже на обеих сторонах проспекта, но не напротив друг друга, а в шахматном порядке. Кроме того, с восточной стороны они выбегают к проспекту, а с западной — отступают, «отлично организуя его своим чеканным ритмом»[136]. Второй композиционный ход — контраст вертикалей башен с горизонталями пятиэтажек. Этот прием («точка-тире-точка») появился еще в застройке улицы Седова, но там башни были низенькие, а на Ланском они собраны в куст. Здесь же Сперанскому удалось создать полноценную композицию, куда добавился еще и контраст материалов: в курдонерах встали двухэтажные «стекляшки» соцкультбыта.
➧Ритм, контраст, силуэт, пластика, игра светотени, даже динамика, — в решении проспекта находили почти все возможные добродетели современной архитектуры[137]. Но важно, что структурный подход распространяется не только на застройку собственно проспекта, но и на кварталы вокруг него. А на проспект был нанизан гигантский район площадью 100 гектаров, рассчитанный на 75 тысяч человек! Увы, за исключением 10 башен проспекта, все это были те же самые хрущёвки серии I-507, но и их Сперанский пытается выстроить хоть в какую-то логику: «Авторы компоновали застройку не отдельными зданиями, а группами зданий. …В основу построения мелодии и ритма взяты не отдельные ноты, а аккорды»[138]. «В распоряжении авторов, — уточняют авторы биографии Сперанского, — было всего три ноты»[139], поэтому сам он честно признавал, что «повторение одного приема на всем протяжении снижает общий градостроительный эффект и придает некоторую монотонность застройке магистрали»[140].
➧И никакая структурность не могла решить
