Тут барабаны резко замолчали, танец кончился, а его участники расположились у огня и затянули песнь. Ауребио хлопнул меня по плечу — я, кстати, был облачен в свой обычный наряд — хлопчатобумажные рубашку и штаны, только на шею мне повесили цветочную гирлянду — после чего он и еще один молодой парень вывели меня вперед и поставили перед главным шаманом Уареа. Мы ждали, пока он кончит свои разглагольствования, и тут как раз из темноты выступил касик Кибиан, ведущий Вайнакаону, облаченную в прекрасное белое хлопковую накидку, всю утыканную перьями и ракушками. Волосы невесты двумя косами ниспадали до самой талии. Мы с ней и Кибиан молча стояли перед шаманом, наступила тишина… Я припомнил свою первую свадьбу со своей бывшей женой, но эта церемония имела мало сходства с поездкой в ЗАГС, да и участие мое здесь оказалось незначительным. Все говорилось на тайонас, никто не требовал от меня никаких ответов, хотя к Вайнакаоне наш шаман обращался раза три-четыре, так же как к Кибиан, стоявшему рядом. Несложно было догадаться, что он выполнял роль моего полномочного представителя, поскольку я еще очень плохо знал их язык, так что, во всем происходящем ощущался некоторый неприятный привкус несерьезности. Как бы обручальное кольцо мне в нос не вставили! Я так и не понял, в какой именно момент мы стали мужем и женой: никакого тебе соединения рук, обмена клятвами или "жених, теперь можете поцеловать невесту". Только заключительное завывание шамана да мощный вопль собравшихся, после чего сразу начался свадебный пир.
Пир устроен был с размахом. Все сидели вокруг костра, опять поглощая местные деликатесы: сладкие жареные листья агавы, запеченное мясо, лепешки из кассавы, чили, тыквы и все прочее, запивая еду особой свадебной брагой. Я подумал, что если местные индейцы так прилежно квасят, то совсем не удивительно, что они все вымерли. Тут каждое утро будешь умирать. Все это время мне не позволяли приближаться к своей невесте! Мы сидели напротив друг друга по разные стороны от огня в окружении родственников и друзей, тогда как остальные смертные сгрудились в задних рядах. За все это время она даже не посмотрела ни разу в мою сторону! Перед свадьбой, на мальчишник, часто приглашают стриптизершу, соблазнительную полуголую красотку, которая крутится перед молодоженом, дабы довести его до кондиции к брачной ночи. Местные индейцы пошли еще дальше. То ли они добавляют что-то в напиток, то ли виной тому свадебные танцы, в которых полуголые парни все ловят, но никак не могут поймать юных полуобнаженных девушек, то ли играет свою роль отсрочка — как бы то ни было, но я почувствовал, что при взгляде на белую фигуру за костром во мне закипает нечто пугающее. И если бы к исходу дня вы спросили, как выглядит женщина моей мечты, я ответил бы, что она 1,6 метров росту, несколько плотного сложения, подвижная, одета в расшитую накидку и набедренную повязку, у нее округлое скуластое личико, пухлые губки и раскосые черные глаза, глядящие куда угодно, но только не на меня. Я едва не подпрыгнул, когда Ауребио хлопнул меня по плечу и мотнул головой. Пора идти в наше уютное гнездышко. Пока я пробирался мимо пирующих, никто не обращал на меня ни малейшего внимания.
Километр пути по ночным влажным джунглям и душный ночной воздух вовсе не остудил моего пыла; наоборот, тот все возрастал с каждой минутой, проделанной по этому пути, и когда пришло время и я подошел к вигваму- Ауребио где-то тактично растаял в темноте — я готов был накинуться на любую представительницу прекрасного пола, при условии, что у нее будет невысокое мускулистое тело и пухлые щечки. Сквозь просвет в ветвях виднелся огонек, и я поспешил к нему, неверными пальцами расстегивая на ходу пуговицы и приостановившись, чтобы стянуть штаны. Вот и маленький вигвам в окружении цветов; я, может быть, затоптал какие-нибудь из них в темноте, но сейчас было не время останавливаться.
Она лежала на одеяле у двери вигвама, опершись на свой миленький локоть. Ее упругое темное бронзовое тело блестело в свете костра, будто умащенное маслом. На Вайнакаоне не было ни единой нитки за исключением узорчатой повязки над горящими, словно раскаленные угли, глазами, да куска хлопковой ткани на бедрах. "Бог мой, — подумал я, — ради этого стоило попасть в средние века в Америку!" Далее последовали ветки и камешки, впивающиеся в мои колени, запах горящих поленьев и мускусный аромат. Я теперь намеренно не спешил, исследуя ее податливое, упругое юное тело — у меня не было желания тешить высокомерие этой девчонки, набрасываясь на нее, будто дикий зверь. Нет уж. Она со своими племенными ритуалами так долго тянула из меня жилы, что теперь настало мое время отыграться, и я тянул до тех пор, пока ее пухлые губки не затрепетали, а гордые глаза не распахнулись широко-широко. Наконец девушка забыла про свой ранг красавицы и принцессы и начала вздыхать и извиваться, льня к моему телу. С ее губ срывались короткие стоны "любимый" и другие хриплые нежности, которые как я мог заключить из ее действий, носили крайне интимный неделикатный характер. Потом вдруг Вайнакаона кинулась на меня, взяв меня в объятья, словно борец в захват, и даже завыла от страсти, обвив мою шею руками и наполняя весь вигвам своим горячим дыханием. "Ну вот, теперь ты послушная индейская девочка", — подумал я, останавливая поток ее излияний с помощью страстного поцелуя, и решительно, но не спеша принимаюсь за дело. Все получилось просто чудесно, да и Вайнакаоне, не сомневаюсь, тоже все пошло во благо, и очень понравилось, поскольку девчонка оказалась ненасытной маленькой страстной самкой, даже предпочитавшей количество качеству.
Дальше время полетело как в раю. Мы учили язык в постели, много занимались любовью, но через пару дней все продукты кончились, а поскольку охотник я был никакой, то мы вернулись в деревню. Там я продолжил свои приятные занятия. Моя новобрачная оказалась восторженной, веселой особой — пока гладишь ее по шерстке, потому как девчонка была избалована до последней степени и раздувалась от гордости при мысли о своей красоте и удаче в замужестве. Но теперь много времени я проводил и с нашим шаманом Уареа, я все же его убедил съездить со мной за приличное вознаграждение, и сейчас мы тщательно прорабатывали наш план, шлифуя все его детали. Нужна была очень достоверная маскировка, а для этого многое еще нужно было сделать.
Между тем моя деревенская жизнь продолжалась уже полтора месяца и сентябрь уже миновал, а с ним и пик сезона ураганов. Я выучил более 500 самых употребительных слов из языка индейцев и теперь в разговоре понимал каждое второе или третье слово и почти всегда улавливал, о чем идет речь. Теперь уже нужно было возвращаться обратно к испанцам. Моя молодая жена искренне считала, что я должен взять ее с собой. Пришлось потратить еще пара дней, чтобы убедить ее остаться в деревне. По испанским законам наш брак не действителен, так что там, среди чужих для нее людей, ее будут считать всего лишь служанкой и моей сожительницей. Ладно бы только это, но я сейчас по роду своей деятельности все время буду проводить в море и не смогу ее защитить. А что там, у нас в Гаване, за контингент людей? Испанцы в тропическом климате часто болеют и умирают, хинина еще нет, и желтая лихорадка косит народ, словно косой. За три или четыре года умирает каждый пятый. А чтобы сохранить и заселить данные колонии в Испании давно уже опустели все тюрьмы. Конечно, убийц или еретиков сюда не посылают, но отбывать каторгу, или отрабатывать штраф все пожалуйте в Новый Свет и толпы уголовного элемента постоянно везут сюда. И короткий срок здешней жизни приводит к тому, что перед своей встречей с создателем эти люди не ведут праведную жизнь, а наоборот стараются успеть согрешить. К тому же и испанских женщин здесь почти нет. В Испании проводят полицейские рейды среди проституток, и кто попался, тех везут сюда, но все равно многие не доплывают, тут и болезни и зачастую, команда оставляет у себя на борту этих несчастных, в качестве платы за проезд, так они и плавают годами, обеспечивая сексуальные потребности моряков. Даже рожают они зачастую прямо на корабле, на палубе, возле пушек. Испанцы и называет таких детей- "дети пушек".
