Еще Хуан, как я понял, пытался заводить у себя в экомьенде экономические новшества. Но пока прошло слишком мало времени, испанцы поселились рядом всего менее года назад, а до этого индейцы платили дань и жили сами по себе. Все новшества, на уровне "радость дачника": привезли пару поросят (мальчика и девочку), которые уже превратились в нормальных свиней и которых местные пинками постоянно прогоняли со своих огородов в джунгли. Касик Кибиан каждые две недели прикреплял к свиньям новое семейство индейцев, чтобы те кормили и присматривали за ними. Не знаю, что получиться, пищевых отходов у индейцев мало, свиней гонят все время кормиться в тропический лес, так что они могут и одичать. Далее, почти год назад был пересажен куст сахарного тростника, который уже разросся и покрывал добрый квадратный метр площади. Посаженные косточки лимонов и апельсинов тоже дали побеги, но до взрослых плодоносящих деревьев там еще должно пройти очень много лет. Зато поспевали дыни и многообещающими были виды на будущий виноград.
Только кто будет собирать этот виноград, когда он вырастет? Когда испанцы семь лет назад пришли завоевывать этот остров их было всего триста человек, а индейцев двести тысяч. Часть индейцев была истреблена, а остальных покорили и заставили работать на себя. Сейчас уже испанцев на острове почти четыре тысячи человек, а индейцев едва сто тысяч. На каждого испанца приходится всего двадцать индейцев. Конечно, распределены они неравномерно: у старых поселенцев есть энкомьенды, остальные ждут своей очереди, "когда индейцы освободятся". Да и то, на востоке острова, которую начали завоевывать раньше, испанцев побольше, а индейцев поменьше, там даже у Кортеса, который был главным казначеем при завоевании, одна энкомьенда на двоих человек, а здесь на западе, где испанцы поселились всего год назад, у меня простого торговца, энкомьенда на одного. Но теперь на Кубе завоевывать уже некого и больше свободных индейцев не будет. А поскольку в очереди на получение индейцев десятки родственников самого губернатора Веласкеса, то в ближайший год меня или попросят уплотнится (как профессора Преображенского) или же вообще передадут моих индейцев в другие руки. И жаловаться будет некому. А большинство испанцев своей очереди никогда не дождется, поэтому Веласкес и собирается спровадить половину белого населения острова завоевывать другие земли, тот же Юкатан. Здесь же, в этой деревне, через двадцать лет хозяйствования останется человек двадцать пять и будет очередная "умирающая деревня". Ладно, это все мысли о отдаленном будущем, а сейчас у меня другие задачи.
Главное дело, в данной ревизии было присмотреться к людям, кого можно взять к себе в компаньоны, а кого и в постель. Я не Кортес, которого интересуют только дочери касиков, это мне безразлично. Касики тут не дворянские роды, а напоминают скорее выборных председателей ЖЭКа. Вот живет в деревне, словно в многоквартирном доме, сотня мужиков и выбрали они у себя одного, присматривать за порядком. Тогда к чему этот снобизм? Это все равно, что писать на сайте знакомств: "Интересуют только дочки председателей ЖЭКа и садоводческих товариществ, остальных не рассматриваю". Девушка же мне нужна была сугубо в деловых целях, как известно все иностранные языки лучше изучать в постели с их носителем, быстрей выучишь. Но и вакансии доверенных лиц также нужно было заполнить, так что я внимательно рассматривал и изучал встречных людей.
Особо заинтересовал меня деревенский жрец, на вид лет сорока с небольшим, которого звали Уарео. Человек он был явно не глупый, по-испански говорил даже лучше касика. Понятно, профессия обязывает развивать интеллект. Теперь все зависит от того, сумею ли я заинтересовать его, открыть ему перспективу, а то пока он видит во мне, как и в каждом испанце, только врага и конкурента. Девушки пока тоже мне не особо нравились, все какие-то маленькие, смугленькие, не сильно подходящие под европейские стандарты красоты. Но привередничать мне нельзя, я тут даже с риском сифилиса уже смирился, а это что-то да значит. Буду уделять больше внимания профилактики заболеваний и гигиене, и, дай бог, пронесет беду мимо. К тому же здешняя разновидность болезни не так страшна, как в Европе. У индейцев с давних времен сифилис проявлялся эндемически, не представляя собой особой опасности. Больные тут лечат себя сами смолой гуайявы или же отваром толченой коры гайяка (гвайакана) и говорят, что те выздоравливают. Во всяком случае, больных с симптомами вторичного этапа болезни я здесь не заметил. А может быть, мне повезет, и я найду себе девственницу, так это будет совсем прекрасно.
Так, вот вижу вдали интересную девушку. На фоне остальных девчат довольно крупную, хорошо сложенную, с нормальной фигуркой, гибкую и подвижную, с длинными, свисающими свободно волосами. Надо подойти поближе, если она на лицо не крокодил, то вполне себе нормальный вариант. Приближаюсь, да это среди остальных она выглядела высокой, даже на фоне низкорослого Хауна она невысока, но тут другие еще мельче. А эта невысокая лесная принцесса, выглядит просто милашкой. Но пока понаблюдаем издали, продолжая осматривать деревню. Продолжаю свою экскурсию с касиком, при этом украдкой бросаю в ее сторону внимательные взгляды, наблюдая за девушкой, пока она вместе с подругами ходили за водой к ручью, или хлопотала у огня, готовя обед. Скоро мы опять приблизились к ней. Да, довольно молода, чтобы быть замужем, и привлекательна, что говорит о том же, здесь замужние женщины довольно быстро стареют. Немного темненькая, на мой вкус, так опять же, здесь все такие.
"Любите то, что Вам мило, подчас нам сельский луг дороже изящных городских садов, ну, а потом… в конце концов, все женщины — одно и то же".
Пойдет, я объясняю касику, что если эта девушка не замужем, то я хотел бы гостить в ее семье и столоваться там же, а девушка будет учить меня языку индейцев. За все это я щедро заплачу ее семье. В подтверждение своих слов достаю кусок железа от обода бочки, из него можно сделать неплохой по местным меркам нож. В глазах касика вижу явную заинтересованность, да, девушка не замужем, он все может устроить, мне сделают отдельную пристройку к ее хижине, и она с радостью будет меня учить языку. Сама же девушка выглядит скорее перепуганной насмерть, когда вождь подзывает ее и объясняет ей ее задачу. "Не бойся крошка, постель — дело сугубо добровольное, не захочешь, так ограничимся только изучением языка" — подумал я. Но, зная женщин, скажем честно, разве сможет какая девушка индейская девушка устоять перед ниткой красивых бус? Для них здесь это все равно, что бриллиантовое колье для наших дам, товар импортный, редкий и очень неприлично дорогой.
Ну, вот и договорились, идем к ней, примериваем пристройку, вождь сзывает десяток индейцев, и работа закипела. Для ускорения процесса строительства я временно даю строителям свои инструменты: небольшой топорик (а с учетом обуха он еще и молоток), мачете и даже нож. Все это должно ускорить процесс строительства как минимум втрое. К вечеру пристройка полностью готова и я щедро одариваю строителей тремя гвоздями и двумя кусками обода, их восторгам нет предела. Надо быть более экономным, так мне моих запасов подарков надолго не хватит. Но тут меня выручает Кибиан, оказывается, местным так понравились мои инструменты, что они не прочь арендовать их у меня. Договариваемся о по дневной аренде за продукты, уже несколько легче. Вечером, за ужином вручил главе семьи- темному и непонятно чему веселящемуся индейцу по имени Ауребио- пару гвоздей и кусок железного обода за проживание питание и услуги. Здесь такие вещи буквально на вес золота, по его глазам вижу, что он очень доволен.
После ужина начинается урок языку тайнос. Для начала засматриваю свою учительницу вблизи, еще при свете дня, усиливаемого костром. Жарко, но дым хоть мошек и москитов отгоняет, и то хорошо. У девушки были пухлые щечки, аккуратный носик с горбинкой, маленький ротик с плотно сжатыми губами, миндалевидные глаза под широким лбом; вони от нее тоже не чувствовалось, хотя одета она была в рваную набедренную повязку, грудь частично закрывали бусы, сделанные из какой- то ерунды. Скрытое под ними выглядело очень недурно, да и ноги были достаточно длинные и стройные. Девушка смотрела на меня широко раскрытыми глазами, но без страха. Показываю на себя пальцем, представляюсь:
