старший лейтенант получили доступ к нужной информации. И здесь времени на ее изучение у них ушло много. Но это того стоило: на руках у офицеров были все нужные им сведения.
— Огромное тебе человеческое спасибо, Володя, — с чувством сказал Дмитрий, когда они с Михаилом в который раз появились в кабинете Матюшина.
— Да было бы за что, — скупо улыбнулся тот и поправил очки на длинном носу.
— Но это еще не все, — прищурился Юркин.
— Да я уже понял. Хотите встретиться с теми тремя, которых последними поймали?
— Хотим. И если можно, то не только с ними.
— Это можно устроить.
Спустя недолгое время офицеры уже сидели в отдельном кабинете. К ним привели первого фигуранта — парня, крепко сбитого и высокого. На сидящих напротив него Митькова и Юркина он смотрел исподлобья и угрюмо.
Капитан представил их, как положено, затем открыл дело.
— Значит, Карякин Егор Петрович, верно?
— Да, — скупо ответил диверсант.
— Откуда тебя послали на задание?
Здесь уже Дмитрий решил не ходить вокруг да около, а действовать прямо и открыто. Все равно Карякина уже допрашивали, и даже не один раз. Панибратскую манеру общения он выбрал намеренно — несмотря на хмурый вид и угрюмость, капитан действительно прекрасно разбирался в людях и каким-то внутренним чутьем улавливал, когда, как и с кем нужно разговаривать.
— Из разведшколы.
— Из какой?
— Я уже рассказывал.
— А мы тогда не присутствовали. Покурить вышли. Поэтому расскажи теперь нам. От тебя уж точно не убудет.
Собеседник назвал место отбытия. Это был тот самый, ранее упомянутый Захаровым филиал Варшавской разведшколы.
— Кто вас готовил? Тебя и всех остальных? — продолжил допрос Юркин.
— Юрий.
— Что за Юрий? Фамилия, звание?
— Не знаю я. Он у нас инструктором был. Объяснял, как проводить разведку, как искать нужные объекты, что говорить, если поймают.
— Сказал, что надо говорить правду? — не удержался от насмешки старший лейтенант.
Допрашиваемый хмуро покосился на него и ничего не ответил.
— Это он? — Михаил достал фотографию Захарова и поднес поближе к лицу задержанного.
Тот крякнул и снова промолчал.
— Уж не оглох ли ты, Егорушка? — прищурился капитан. — Тебя русским языком спросили, он или это нет? Это Юрий?
— Да, он, — выдавил, наконец, Карякин.
— Что ты о нем знаешь?
— Да ничего не знаю, — буркнул диверсант. — Мне оно надо, что ли, у каждого выспрашивать, кто он и откуда?
— И то верно, — неожиданно согласился Дмитрий. — Меньше знаешь — крепче спишь. Значит, он вас натаскивал.
— Да.
— И он же был вашим связным?
— Нет. Он был просто инструктором.
Остаток разговора прошел в таком же духе. Карякин явно был малоразговорчивым типом, впрочем, на все вопросы отвечал без вранья. Офицеры попросили привести следующего диверсанта.
Второй пойманный диверсант оказался более общительным. Митькову он чем-то напомнил Прокопчука. По манере общения, не по внешности.
— Так-с. — Капитан посмотрел на допрашиваемого: — Гусев Сергей Никитич. Кем ты у нас, мил человек, был в разведгруппе?
— Радистом, — с ходу ответил парнишка лет двадцати на вид.
— Ага. Где тебя этому обучили?
— Да я у нас еще… — Он слегка запнулся. — Ну, в Красной армии им был.
— А в разведшколе, значит, улучшил свои умения в радиоиграх?
— Ну, не то чтобы. — Гусев пожал плечами. — Просто меня спросили, кем я был, ну, я и сказал, что радистом.
Он держался просто, а на офицеров смотрел открыто, по-детски и даже, пожалуй, доверчиво.
— Все с тобой ясно, Сережа. — Юркин скрестил на груди руки. — Ты мне лучше расскажи, кто вас обучал в разведшколе.
— Чему именно обучал?
— Всему. Всему, что полагается человеку, заброшенному в тыл противника с целью разведки и диверсий.
— А, ну, у нас несколько инструкторов было. Точнее, как сказать… — Парнишка пощелкал пальцами. — Был главный, он у нас вел почти все занятия. Еще один обучал меня и других радистов. А еще был один такой мужичок в возрасте, он по взрывному делу был преподавателем.
— И что же это за главный?
— Его звали Юрий.
— Как он выглядел?
— Такой… — Допрашиваемый призадумался. — Нормального телосложения, среднего роста, волосы очень коротко острижены, русые. А еще он очень хорошо и подробно все рассказывал. Как школьный учитель. Или артист.
Офицеры невольно переглянулись. Такую характеристику Захарову еще никто не давал. Старший лейтенант второй раз продемонстрировал фотокарточку.
— Это он? — уточнил Михаил.
— Да, это он, — кивнул Гусев. — А что, его тоже поймали?
— Поймали, Сережа, — ответил парень. — Хоть и позже, чем тебя.
Собеседник как-то странно усмехнулся.
— Я сказал что-то смешное? — уточнил Митьков.
— Нет, я просто вспомнил, как этот Юрий строил из себя… — Диверсант закатил глаза. — Даже не знаю, как объяснить.
— Предположу, что этакую важную, умную и непогрешимую персону, — подсказал старший лейтенант.
— Да, что-то вроде этого. Вы знаете, он еще рассказывал, как ненавидит большевиков, что они сделали много плохого его семье, что он всегда будет с ними бороться. Поэтому и к немцам ушел.
— Прямо так и сказал?
— Ну, может, не совсем так, но смысл примерно такой.
— А Юрий не рассказывал о своем происхождении?
— Нет. Но я так думаю, у него родители были из белых.
— Может, из дворян, — поддел капитан.
— Нет, точно не из дворян, — улыбнулся парнишка. — Мне довелось пообщаться с такими, ну, с дворянами. Жил у нас по соседству до войны один из «бывших». Не похож этот Юрий на дворянина.
— А ты сам вообще откуда? — поинтересовался Дмитрий.
— Из Подмосковья. Из городка под Москвой.
— А зачем фашистам служить пошел?
Гусев пожал плечами.
— Да я и сам толком не знаю. Мы с приятелем Ленькой тогда в плену оказались, ну, Ленька сам пошел и меня перетянул.
— И где сейчас этот Ленька?
— Я слышал, что погиб. Когда его забросили на задание. Говорят, пытался пристрелить всю группу и уйти к партизанам.
— А ты, значит, на такое не решился? — хмыкнул капитан.
Допрашиваемый покачал головой:
— Я же трус по жизни. Решил просто: как оно будет, так будет. Поймают — стало быть, судьба.
— Это верно, от судьбы не уйдешь, — заметил Михаил. — А что еще можешь рассказать про Юрия?
Снова недолгое молчание.
— Да, пожалуй, и ничего. А, погодите. Я слышал, его отправили в лагерь. От других курсантов разведшколы.
— В лагерь? — переспросил парень. — В какой? Зачем?
— В какой — не знаю, а отправили, чтобы там новых курсантов набирать. Перед моей отправкой посылали две группы, так они провалились.
— Ты так и слышал: новых курсантов набирать?
— Да. Не знаю, правда или нет.
Офицеры снова переглянулись.
— Ладно, Сережа, — кивнул Юркин. — У нас больше вопросов нет.
Когда за ним закрылась дверь, капитан усмехнулся.
— Малахольный какой-то этот Гусев, — заметил он. — Как его вообще в разведшколу взяли?
— Он же радист, — ответил Митьков. — Если хорошо свое дело знает, то почему бы
