– Меня всегда поражало, – понизив голос, сказал он, – что Холлмер точно знает, как обращаться с Фреей. Она всегда была непослушной и вспыльчивой. Этим вечером должен состояться еще один дуэт. Хью Ллуид собирается спеть, а его жена будет аккомпанировать ему на арфе.
Молодая пара – мистер и миссис Ллуид были арендаторами герцога.
– А они хорошо это делают? – тихо спросила Энн.
Сиднем оставил ложку в пустой тарелке и приложил два пальца к сердцу.
– Их музыка проникает в наши уши и поселяется здесь. Вы поймете, что я имею в виду, когда услышите их исполнение.
– В таком случае буду ждать этого с нетерпением.
– Что вы должны послушать, – сказал он, – так это паству валлийской церкви, поющую гимны. Их исполняют утром в воскресенье. Голоса взмывают высоко вверх, к самой крыше и, тем не менее, не искажаются. Прихожане исполняют их в четырехголосной гармонии, даже не встречаясь в течение недели, чтобы порепетировать. Это весьма необычно.
– Несомненно, это должно быть так, – с чувством ответила Энн.
– Я бы хотел отвести вас туда в следующее воскресенье. Если вы сможете вынести перспективу высидеть службу, не понимая при этом ни слова. Она будет проходить на валлийском языке. Но музыка!
Энн была в церкви в прошлое воскресенье, как поступала и раньше почти каждую неделю. Но она была в англиканской церкви вместе с семьей Бедвинов. Энн сидела на особых, обшитых тканью скамьях, отведенных для них в первом ряду. Большинство других мест, как она заметила, не были заняты.
– Я бы хотела пойти.
– Вы действительно этого хотите? – Сид Батлер отвел глаза от тарелки с фруктами и сыром, которую лакей поставил перед ним, и пристально взглянул на нее. – Тогда приходите в воскресенье утром к моему коттеджу, и отправимся вместе?
– Да. Спасибо.
Внезапно у Энн перехватило дыхание, как если бы они назначили своего рода тайное, любовное свидание. А ведь она просто согласилась пойти с ним в церковь, только и всего. Но что подумают люди? А почему должно иметь значение, что кто-то о чем-то подумает? Она хотела пойти.
И Сид Батлер смотрел на нее так, как будто на самом деле тоже хотел этого.
В этот момент леди Холлмер вновь отвлекла Сида Батлера. А вскоре и мистер Джонс повернулся к Энн, и они продолжили свой разговор, пока герцогиня не встала и не пригласила дам последовать за ней в гостиную, в то время как мужчины остались, чтобы насладиться портвейном.
Прошло более получаса, прежде чем мужчины вновь присоединились к дамам. Энн ощутила недовольство собой, когда поняла, что ее глаза стали немедленно отыскивать среди джентльменов мистера Батлера. Ведь не было ничего особенного в его предложении посетить с ним в воскресенье валлийскую церковь с целью послушать песнопения на валлийском языке.
За исключением того, что это имело большое значение.
Она снова почувствовала себя глупой девчонкой, которую одарил своим вниманием джентльмен. Это было нелепо. Ей двадцать девять лет, и все это даже отдаленно не напоминало ухаживание. Но до той прогулки, менее двух недель назад, она не общалась с мужчиной, даже чисто по-дружески, со времен Генри Арнольда. А это было целую вечность назад.
Энн предложила помочь разливать чай, и герцогиня с благодарностью согласилась. Но Энн не была занята настолько, чтобы не заметить, как люди собираются в небольшие группки для беседы: более богатые английские землевладельцы – с Бедвинами, миссис Ллуид – с миссис Причард и миссис Томпсон, священник и его жена с бароном Уэстоном и мисс Томпсон; мистер Ллуид, мистер Джонс и мистер Рис – валлийский викарий – с мистером Батлером и герцогом Бьюкаслом. Герцогиня переходила от группы к группе, вызывая улыбки на лицах людей.
Мистер Батлер был глубоко погружен в беседу и ни разу не взглянул на Энн – она находилась с его слепой стороны. Но позже, когда поднялась суета с уборкой посуды, и Энн встала, отряхивая юбку, то обнаружила, что он стоит рядом с ней.
– Сядем рядом, мисс Джуэлл? – предложил он. – Или у вас другие планы?
– Нет. – Она улыбнулась. – Спасибо.
Итак, она имела удовольствие смотреть и слушать начавшиеся выступления в компании с джентльменом, который не был ничьим мужем. Странно, но это воодушевляло ее.
Сначала Джошуа и леди Холлмер спели несколько английских народных песен, сам Джошуа аккомпанировал им на фортепиано. Они пели удивительно хорошо, хотя леди Холлмер и начала с разъяснения:
– Я очень настаивала, чтобы мы выступали первыми, – объяснила она аудитории. – У меня сильное подозрение, что другие намного превосходят нас. А уж Джудит – точно, и у меня нет никакого желания соперничать с ними. Сидевший за фортепиано Джошуа усмехнулся, а остальная публика рассмеялась.
Энн подумала, что нельзя не симпатизировать леди Холлмер, несмотря на ее колючий характер.
– Начинай петь, Фри, и избавь нас от страданий, – воскликнул лорд Аллин.
Миссис Ллуид, маленькая, темноволосая, с явно кельтскими чертами лица, была следующей. Она играла на большой, изящно изогнутой арфе. Вскоре Энн начала часто моргать, пытаясь сдержать непролитые слезы. Ей показалось, словно она очутилась в другом мире, – так прекрасна была музыка, вызвавшая у нее эти чувства.
– Мне всегда казалось, – мягко сказал мистер Батлер, склоняясь к Энн во время небольшой паузы между пьесами, – что арфа каким-то образом выражает самую душу Уэльса.
– Да, – сказала она. – О, да, должно быть, вы правы.
А потом пел мистер Ллуид, которому аккомпанировала его жена. У него был мягкий, приятный тенор, и хотя он пел на валлийском языке, и Энн не понимала ни единого слова, тем не менее, ей казалось, что она могла бы слушать его всю ночь.
Энн почувствовала сожаление, что выступление леди Рэнналф было заключительным. Леди Холлмер поступила мудро, настояв на том, чтобы быть первой.
Леди Рэнналф была чрезвычайно красива, с округлой, чувственной фигурой и великолепными рыжими волосами. Но мысль о том, что ей придется выступать одной, без партнеров, несколько смутила Энн, хотя ей сказали, что леди – хорошая актриса.
– Я надеюсь, – сказал мистер Батлер, – что она сыграет леди Макбет. Я уже видел ее в этой роли, и она просто превосходна.
Сначала леди Рэнналф играла Дездемону. Ее волосы были распущены, а изящное зеленое вечернее платье каким-то образом стало похоже на длинную ночную рубашку. Это произошло только благодаря силе воображения. Дездемона, смущенная и нелепо доверчивая ждала, когда Отелло придет к ней в спальню, а потом говорила о своей любви к нему и умоляла сохранить ей жизнь.
Энн согласилась, что это было действительно потрясающе. Леди Рэнналф создала впечатление, будто ее горничная, а позже и Отелло были с нею в ее спальне, хотя сыграла всю сцену одна. Было совершенно невероятно, что леди Рэнналф, которую Энн знала в течение почти двух недель, исчезла, а вместо нее появилась невинная, любящая, преданная, добродетельная жена Отелло.
