— Бедняжка! — сочувственно глядя на нее, проговорила Нюра. — Как мне жаль вас. Я так люблю танцевать сама, что мне кажется — и все должны любить танцы…
— Кажется — так перекреститесь, и не будет казаться! — грубо оборвала девочку Жюли. — Желаю вам веселиться, только вряд ли получится, — заключила она со злой торжествующей улыбкой.
Между тем Матильда Францевна, сидевшая за роялем, заиграла очень красивый вальс. Маленькие кавалеры подходили к маленьким дамам и приглашали их. Все девочки танцевали. Все мальчики имели по даме. Даже мой милый Пятница кружился вовсю с толстенькой Рош. Одна только Жюли оставалась в своем углу да Нюрочка, по-прежнему находившаяся подле меня, не дождалась приглашения.
Мне было очень больно за девочку. Я сразу поняла, чьи это были штуки.
«Неужели же никто не захочет танцевать с нею оттого только, что она дочь кондуктора, а не важная барышня? — мысленно терзалась я. — Нет, не может быть, чтобы это было так! Не должны же быть такими злыми все эти веселые, живые мальчики!»
— Толя! Толя! — позвала я моего Пятницу. — Не можешь ли ты потанцевать с Нюрой? — попросила я его.
— Ах, Леночка, — произнес с совершенно искренним отчаянием мой милый Пятница, — я тебя очень, очень люблю… но ты посмотри только: Нюра твоя — длинная, как аршин, а я маленький, как карандашик — заключил он, разводя руками.
Он был прав, к сожалению. Нюра была очень высокого роста для своих лет, и Толя приходился ей только по пояс. Смешно было составить такую танцующую пару.
Но тут же мой Пятница и выручил меня.
— Смотри, Леночка, — оживленно заговорил он, — видишь ты того высокого гимназиста? Это Миша Ясвоин. Он очень умный и вежливый мальчик. Пойди к нему и попроси его пригласить Нюру.
Сказано — сделано. Через минуту я уже стояла перед красивым белокурым мальчиком и просила его, заикаясь от смущенья, вся красная как рак:
— Пожалуйста… если можете, пригласите Нюрочку на какой-нибудь танец!
Он окинул серьезным, умным взглядом мою маленькую фигурку в черном траурном платьице и проговорил очень вежливо, расшаркиваясь передо мною:
— Прошу извинить меня, мадемуазель, но у меня уже есть дама.
И тотчас же стал кружиться с Сарою Рохель.
— Жорж! Жорж! — вскричала я отчаянным голосом, увидя проходившего мимо меня Жоржа. — Пожалуйста, потанцуй с Нюрой!
— Вот еще! — отмахнулся от меня резко мой двоюродный братец. — Она, наверное, и двух шагов сделать не сумеет… И потом у нее голова, наверное, напомажена репейным маслом. Эти мужички всегда репейным маслом голову мажут. Остроумно!
И, подпрыгнув на одной ножке, Жорж отошел от меня.
* * *
— Приехала! Приехала! Приехала! — пронеслось шумным шепотом по зале.
— Настоящая гостья приехала, а не кондукторша какая-нибудь! — пробегая мимо меня и Нюрочки, съехидничала Ниночка. — Начальница, дочь министра! Вот кто!
Все выбежали в прихожую. Даже Жюли покинула свой угол и поспешила следом за остальными.
Я и Нюра остались одни. Мне было стыдно взглянуть на мою новую подругу: я чувствовала невольную вину за собою в том, что все так обижают ее… Ах, зачем, зачем я пригласила ее на елку!
— Простите ли вы меня, Нюрочка? — тихо, сконфуженно обратилась я к моей подруге.
— Ах, что вы, Лена! — всплеснула руками та. — Да разве вы виноваты! Да мне и не обидно нисколько. С вами куда лучше побыть, чем без толку-то кружиться.
И она крепко обняла меня, желая утешить. Едва мы успели поцеловаться, как вся толпа детей вернулась в залу.
— Вы еще не со всеми перезнакомились, графиня, — услышала я голос Жоржа где-то поблизости. — Рекомендую вам, моя кузина Мокрица! Прошу любить и жаловать!
— Что такое? Кто? — послышался мне странно знакомый голос.
Я подняла глаза… и отступила с легким криком изумления.
Передо мной стояла Анна. Графиня Анна, мой самый близкий, дорогой друг!
— Ленуша! Ты! — прозвучал надо мною ее чудный голос.
— Анна! Милая Анна!.. — Я бросилась к ней, кинулась ей на грудь и покрыла поцелуями ее точеное милое личико. — Анна! Здесь? Вы — здесь? Господи! Как я счастлива! — шептала я, крепко прижимаясь к моему другу.
— Ленуша! Вот не ожидала-то встретить! И не думала, что мосье Иконин, твой дядя, и есть сослуживец моего папы! Ах, как все это странно и хорошо вышло! — А это кто? С остальными детьми я уже успела перезнакомиться, — обратилась ко мне с вопросом Анна, глядя на стоявшую подле меня Нюрочку.
— Это Нюрочка! Моя подруга!
— Кондукторша! — четко прозвучал голос Жоржа, спрятавшегося в толпе мальчиков.
Анна ничего не сказала, только чуть сощурила на шалуна свои строгие черные глаза. Потом быстро подошла к Нюре, обняла ее и сказала:
— Очень рада познакомиться с вами. Вы подруга Ленуши, а я ее старший друг. Будем и мы друзьями.
Нюрочка даже покраснела от удовольствия. И было отчего! Красивая, знатная барышня — графиня — обласкала ее на глазах всех этих недобрых детей, так бессовестно смеявшихся над нею.
Ниночка надулась. Жюли также. Они вертелись все время подле Анны, всеми силами стараясь обратить на себя внимание. Жюли знала по гимназии молоденькую графиню, но никак не думала, что это она и есть дочь начальника ее отца.
Но Анна ни на кого не хотела, казалось, обращать внимания, кроме меня и Нюры. Она села между нами и расспрашивала, как мы проводим праздники, интересовалась занятиями Нюрочки в школе и всячески обласкала ее.
Когда Матильда Францевна снова уселась за рояль и заиграла мазурку, к Анне сразу подбежали два кавалера приглашать ее на танцы: Миша Ясвоин и Жорж.
— Нет, вы лучше возьмите себе других дам, — с милой улыбкой ответила им молоденькая графиня, — а у меня есть уже дама у самой.
— Кто? — в один голос вскричали оба мальчика.
— А вот! — И Анна указала глазами на Нюрочку. — Не правда ли, вы не откажетесь танцевать со мною? — с тою же милой улыбкой спросила она.
Нюрочка вся вспыхнула от удовольствия, а Жорж закусил губу и топнул ногою:
— Воображаю танцующей эту кондукторшу! Верно, переваливается с боку на бок, как гиппопотам! Остроумно! — шипел он себе под нос, меняясь в лице от злости.
Девочки сочувственно смотрели на него. Товарищи-гимназисты утешали его, как могли.
— Ничего! Ничего! — ворчал Жорж. — Посмотрим, как она танцевать будет! Верно, запрыгает, как коза в сарафане! Восторг! Остроумно!
Но ничего подобного не случилось.
С первыми же звуками мазурки Нюрочка грациозно взялась двумя пальцами за свою пышную юбочку, другую руку подала Анне и красиво и плавно, наклонив немного головку набок, легко понеслась по паркету.
Дети даже ахнули от изумления. Маленькая кондукторша танцевала отлично, даже лучше самой графини Симолинь! Даже Матильда Францевна сделала несколько ошибок, невольно залюбовавшись на танцующую пару. Из соседней с залой гостиной пришли взрослые и тоже не могли надивиться на обеих девочек.
Обе они то скользили, как две воздушные феи, по паркету, то неслись быстро, как эльфы, изумительно выделывая грациозные па и ни на минуту не теряя такта.
— Браво! Браво! — вторили им дети, совершенно забыв, что за минуту до этого они сами же высмеяли ту, которой сейчас высказывали шумное одобрение.
— Прекрасно! Чудесно! — слышалось со всех сторон.
— Вы отлично танцуете! Где вы учились? — спросил, подойдя к Нюрочке, Миша Ясвоин.
— Ах, я нигде не училась, — чистосердечно призналась та, — у нас есть ученица одна в школе, так та показывала нам, как мазурку танцевать надо, и польку, и вальс.
— Прелесть как хорошо! — одобрил Миша, считавшийся лучшим танцором во всем классе. — Пойдемте со мной!
И Нюрочка, нисколько не ломаясь и не гримасничая, танцевала с Мишей.
Потом к ней подошел Коля Валюк, Ваня Ростовцев, Володя Мухин, Сережа Дронской — и со всеми она танцевала с одинаковым удовольствием, совершенно позабыв нанесенную ей обиду.
— Ага, что скажешь — гиппопотам? Коза в сарафане, да? — подскочил к Жоржу торжествующий Толя, все время с восторгом следивший за танцующей Нюрочкой.
— Молчи, щенок! — огрызнулся на него старший брат.
— А ты… а ты… гадкий мальчишка! — чуть не плача от досады, что ему не выдумать подходящего бранного названия, захлебываясь, произнес Толя.
Анна заметила эту сцену, происходившую неподалеку от нее.
— Пойди сюда, малютка! — позвала она мальчика. — Ты очень любишь Аенушу? спросила она, когда Толя приблизился к ее стулу.
— Ужасно! — горячо вырвалось у него. — Недавно полюбил только. Раньше не любил и тоже называл Мокрицей, а когда узнал, какая она хорошая, то так полюбил, так! Вот как! — И он неожиданно обвил мою шею ручонками.
— Ах ты прелесть! — засмеялась Анна, притягивая его к себе. — И меня ты любишь?
