– Простите, что накричал на вас, но этот наш садовник – старик с большими причудами, хотя и такого мистеру Уэбберу найти было нелегко. Надеюсь, вы не будете возражать против того, чтобы мы оставили его в покое?
– Да нет, в общем-то… Я просто спросила, не выпьет ли он чашечку кофе, – с самым невинным видом ответила Эбби.
Я же сказал вам, он не говорит по-английски.
– Но я обратилась к нему на испанском.
– Он глухой.
– Так почему же он обругал меня по-английски? – опять же вполне невинно спросила Эбби.
Оливер вроде бы даже зубами скрипнул. Или ей показалось?
– Ну, вы же понимаете, что иностранцы первым делом постигают непристойные слова, – проговорил он, нехотя отпуская ее руку. – Но я обязательно отчитаю его за это. Попомнит он у меня, как грубить гостям этого дома.
Сказав это, он направился к дверям и, не успела Эбби в защиту садовника и слова вымолвить, вышел. Теперь бедный старый дуралей еще и пострадает из-за нее с ее пресловутым кофuем. Но не слишком ли много этот шофер берет на себя в смысле воспитания прислуги, хотя и сам всего лишь нанят Уильямом Уэббером?
Она подошла к окну и увидела, что Оливер появился возле капустных грядок, что то сказал садовнику, и тот немедленно скрылся в садовом домике. Она прикусила губу. Этот образ жизни – с прислугой и всем таким – не был для нее привычным. Совсем другой мир. Если бы она была хозяйкой такого дома, чашка кофе, предложенная кому-либо из слуг на кухне, не стала бы чем-то таким уж невероятным, тем более что в дружеской обстановке удобнее обсуждать текущие дела. Но она не была и никогда не будет хозяйкой такого дома, как этот. Скорее уж Джесс в этом смысле повезет, а не ей. И Джесс к тому же гораздо легче будет принять подобный стиль жизни. После того как ни в чем не виновный глухой испанец-садовник скрылся из виду, она отошла от окна и принялась за приготовление завтрака, искренне сожалея, что, не зная обычаев этого дома, невольно нарушила его спокойствие.
– Это все, на что я оказалась способной в таком месте, – сказала она, наливая Оливеру и себе кофе, после того как они позавтракали яичницей с беконом, помидорами и консервированными грибами.
Помидоры Оливер принес с огорода, примирившись, как видно, с недисциплинированным садовником.
– В каком таком месте?
– Ну, в доме, стиль жизни которого совсем незнаком мне. Вообще, я бы сказала странно… Я имею в виду вас и садовника, которого вы прогнали с грядок непонятно за что. Знаете, мне почему-то все время кажется, что вы здесь не просто шофер, а кто-то рангом повыше. Иначе вы не посмели бы прогнать этого бедного садовника. Кстати, он ведь ни в чем не виноват. Думаю, я просто напугала его, ведь ему и без того не по себе: иностранец, да еще и глухой к тому же… Странно, что вы, шофер, командуете несчастным испанцем-садовником. Но, может быть, теперь принято так обращаться с прислугой? – Не сдержавшись, она хихикнула. – Не ожидала, что вы так раскипятитесь. Можно подумать, что этот простак шпионит в пользу какого-нибудь мадридского бизнесмена.
Он смотрел на нее так строго, что Эбби даже испугалась: не слишком ли много она себе позволяет, сыплет словами направо и налево, не зная удержу. Обычно это с ней бывает, когда ей не по себе. И она спросила себя, почему она все еще испытывает неловкость рядом с ним. Они ведь так славно позавтракали, им предстояло провести друг с другом несколько приятных часов до появления УУ, так что же мешает ей расслабиться и просто получать удовольствие от текущих минут, когда еще можно не думать ни о каких разоблачениях и необходимости в чем-то сознаваться?
– У вас просто невероятные глаза, вдруг ласково сказал он.
Эбби шутливо поклонилась ему, а что она ответила на это, он не расслышал.
– Скажите, вы давно работаете с компьютерами? Мне как-то трудно представить себе вас, просиживающей целыми днями в сумрачной комнате перед экраном.
Эбби продолжала помаленьку отхлебывать кофе. Ему хорошо, он разбирается во всех этих компьютерных сложностях. А ей теперь надо как-то выкручиваться или признаваться этому эрудированному шоферу в своем невежестве.
– Всегда мечтала стать актрисой, сказала она задумчиво. – Но о том же, как я со временем поняла, мечтает множество других женщин, так что не стоило и затеваться… Я, правда, приняла участие в нескольких конкурсах, но не совсем удачно, так что в конце концов решила попробовать себя в пароходных круизах.
– В пароходных круизах? Ну и ну! И как вам удается совмещать это с работой на компьютере?
Эбби почувствовала, что стоит на весьма зыбкой почве. Она и вообще не собиралась упоминать об этих злосчастных круизах. Она что, забыла, что играет здесь роль своей сестры, специалистки по компьютерным играм?
– Ох, ну как бы вам объяснить… Компьютеры – это не главное, побочный, так сказать, интерес, хобби. Балуюсь между круизами своим стареньким компьютером… Ну, вы ведь его видели…
– Я бы не сказал, что он такой уж старенький. Да и тот пакет, что вы передали для моего босса, совсем не похож на плоды баловства. Все исполнено в высшей степени профессионально. Вы работаете одна или с кем-то еще?
– Оливер, вы… вы разве видели эту программу?
Эбби изумленно вскинула брови. Да уж, он, видно, действительно в весьма близких отношениях со своим боссом, если позволяет себе вскрывать пакеты, вовсе не ему предназначенные.
– Э-э… Ну, мистер Уэббер попросил меня проверить, чтобы не вышло путаницы. Вы, например, могли случайно вложить в пакет другую дискету, да мало ли что… Этим я и занимался у вас в кабинете, когда вы застали меня там. Вы что, забыли? Но вы не ответили, вам кто-нибудь помогает?
Эбби насторожилась. Почему он это спрашивает?
– Нет, я все делаю сама, – ответила она так, как ей казалось лучше для Джесс.
Он вдруг усмехнулся и резко переменил тему:
– Ну, хорошо, как мы спланируем наш день?
И вновь Эбби почувствовала себя крайне неуютно. Перемена темы, хоть и принесла ей некоторое облегчение, но также таила в себе нечто тревожное. Ничто не могло доставить ей большего удовольствия, чем просто побыть с Оливером… Но… Ох, ее бодрость и присутствие духа вянут на глазах. Она не нашлась, что ответить ему на достаточно простые вопросы. Что же будет, когда она встретится с УУ? Ох, Джесс, внутренне простонала она, как бы мне не промахнуться! Стараюсь делать как лучше, а на самом деле, может быть, наношу тебе непоправимый вред.
– Меня все еще не оставляет мысль, что самое лучшее, пожалуй, вернуться домой, жалобно прошептала Эбби.
– Почему? – Оливер засмеялся. – Почему в самом деле? Большинство девушек на вашем месте с удовольствием согласились бы провести какое-то время здесь. Это все равно что съездить на дачу к приятелям. Здесь есть тренажерный зал, плавательный бассейн, сауна, я уж не говорю о конюшне, набитой превосходными лошадками. Мистер Уэббер сказал, чтобы я создал вам все условия для отдыха, и я буду чувствовать себя виноватым, если не справлюсь с этим заданием и позволю вам уехать.
