Если рассматривать общество в целом, то чаще всего эти две формы перехода продуктов труда, то есть планомерное распределение и купля-продажа, существуют как дополнение друг к другу, с какой-то одной господствующей формой, что в свою очередь зависит от господствующей формы собственности. В рамках одного собственника они распределяются планомерно и не принимают форму товара, а между независимыми собственниками происходит купля-продажа.
Существующие у нас производственные отношения, как было показано в первой части, складываются на основе всеохватывающей государственной собственности на средства производства. Поэтому мы имеем: с одной стороны многомиллионные массы наемных работников, не владеющих ничем кроме своей способности к труду и вынужденных, для поддержания своего существования, продавать ее в обмен на жизненные средства, принадлежащие государству; с другой стороны государство, как монопольный собственник средств производства и производимых на них жизненных средств, которому, в свою очередь, необходимо получить рабочую силу, в обмен на жизненные средства, для поддержания процесса производства. Из обмена между этими противостоящими собственниками и возникают товарно-денежные отношения, а деньги обслуживают данный обмен. Отсюда не трудно понять, что товарами у нас являются рабочая сила и жизненные средства, а средства производства распределяются планомерно, так как не выходят за рамки единого собственника. Хотя переход средств производства, в рамках одного собственника, и учитывается с помощью денег, эти деньги являются идеальными, счетными, безналичными и никогда не смешиваются с наличными. То, что деньги, для средств производства выступают лишь в функции меры стоимости, а не как деньги, на которые можно их купить, ярко проявляется в том, что деньги госпредприятий, не обеспеченные фондами, так и остаются идеальными, счетными деньгами. Для госпредприятий значительно важнее иметь не деньги, а сами средства производства, фонды.
Эта денежная форма учета планомерного распределения средств производства обманывает очень многих экономистов. Денежный учет их планомерного распределения между государственными предприятиями принимается ими за куплю-продажу. «Следует подчеркнуть, что далеко не всякий обмен характеризует рыночную связь. Даже опосредование движения продуктов куплей-продажей не является еще достаточным критерием наличия рынка. Так, при карточной системе распределение продуктов или фондированном снабжении материально – техническими ресурсами, когда заранее расписаны поставщики и потребители, объем и номенклатура поставок, денежная оплата носит сугубо формальный характер. Здесь, строго говоря, нет рынка, И регулирование хозяйственных связей носит внерыночный, сугубо административный характер». «Вопросы экономики» №7 1989 г. Что называется, заблудился в трех соснах. Действительно, как уже было показано переход с одного предприятия на другое, фондирование, в рамках одного собственника, не приводит к товарно-денежным отношениям, так как продукт не становится товаром. Не будет же собственник, в здравом уме, торговать сам с собой. Но если существует купля-продажа, которая может существовать только между независимыми собственниками, то это действительно рыночная связь, а не какая иная. И карточная система представляет собой рыночные отношения, но ограниченные, регулируемые государством, так как государство здесь выступает продавцом жизненных средств, и покупателем рабочей силы, а наемный работник покупателем жизненных средств и продавцом рабочей силы.
Утверждение академика, что предприятия должно представлять «относительно обособленное звено экономической системы», еще не значит, что предприятия становятся независимыми. Относительно обособленные предприятия могут находиться и в руках одного собственника. Новый закон о государственном предприятии подтверждает то, что государство не намерено расставаться со своим монопольным положением. Этот закон закрепляет за государственным аппаратом право назначать руководителей предприятий, а значит, и сохранять свою власть на предприятии. Предполагаемый переход к регулируемой рыночной экономики так же не устраняет государственной монополии. «Безусловно, социалистическая природа рынка детерминируется, в конечном счете, социалистическим типом собственности на средства производства». «Вопросы экономики» №7 1989 г. Кому и что стало понятно из этого утверждения? А кто же является собственником средств производства? И что это за социалистический тип собственности? На самом же деле, за всей этой тирадой скрывается вполне ясная картина: государство является монопольным капиталистом, где чиновники выступают как совокупные собственники, и противостоят непосредственным производителям ничем не владеющем, кроме своей рабочей силы. А в понимании Абалкина государственная собственность и есть социалистическая, и это не заблуждение, а убеждение государственного идеолога.
Почему-то все, кто активно выступает за переход к рыночным отношениям, в том числе Н. Шмелев и Л. Абалкин, по главному пункту, кто будет собственником, кто будет товаровладельцы, которые и станут выступать агентами рынка, говорят лишь в скользь. Не видят, или не желают видеть, наши экономисты и того, что рынок рабочей силы и жизненных средств мы имеем. Конечно, он значительно отличается от рынков существующих в странах с частным капиталом, но ведь и форма собственности отличается.
Если оценивать существующие производственные отношения по академику Абалкину, а не исходить из действительности, то оказывается у нас нет, ни наемного труда, ни эксплуатации, а средства производства находятся в общенародной собственности. Не могут они признать наемный труд, так как это обратная сторона капитала, хотя заработная плата – это и есть оплата за найм. «Речь в данном случае идет не о внешней, порой обманчивой форме найма, а об отсутствии наемного труда как антипода и оборотной стороны капитала». «Вопросы экономики» №7 1989 г. Как ловко это получается у академика, а на вид солидный мужчина, уважаемый коллегами. Найм – есть, заработная плата есть, а капитала и эксплуатации нет. Но ведь это уже было. Наш народ длительное время убеждали не верить своим глазам, своим чувствам. Зачем же повторяться? «Дело в том, что в наших социальных условиях экономическое развитие проходит не в порядке переворотов, а в порядке постепенных изменений, когда старое не просто отменяется начисто, а меняет свою природу применительно к новому, сохраняя лишь свою форму, а новое не просто уничтожает старое, а проникает в старое, меняет его природу, его функции, не ломая его форму, а используя его для развития нового. Так обстоит дело не только с товарами, но и с деньгами в нашем экономическом обороте, так же как и с банками, которые, теряя свои старые функции и приобретая новые, сохраняют старую форму, используемую социалистическим строем.
Если подойти к делу с точки формальной, с точки зрения процессов, происходящих на поверхности явлений, можно прийти к неправильному выводу о том, что категории капитализма сохраняют будто бы силу в нашей экономике. Если же подойти к делу с марксистским анализом, делающим строгое различие между содержанием экономического процесса и поверхностными явлениями, – то можно прийти к единственно правильному выводу о том, что от старых категорий капитализма сохранилась у нас главным образом форма, внешний облик, по существу же они изменились у нас коренным образом применительно к потребностям развития социалистического народного хозяйства». (И. В. Сталин «Экономические проблемы социализма в СССР». Стр. 123—124)
Вся эта наука образная чушь только для того и пишется, чтобы убедить людей не верить своим глазам, не верить себе. Вроде бы у нас все также: наемный труд, заработная плата, нищета непосредственных производителей, эксплуатация, да еще более жестокая, чем в странах с частными капиталами, но все это осталось только прежним по форме, а сущность якобы полностью изменилась – вот в чем пытаются убедить народ представители монопольного капитала, начиная от Сталина и кончая Абалкиным. Да, только они забывают одно, что сущность формальна, а форма существенна. Тем более что тем, кому отрубают голову, абсолютно безразлично, с какой целью это делают.
Далее Абалкин показывает пример, до чего можно скатиться, прислуживая хозяевам монопольного капитала. «Формирование рынка рабочей силы основано на том, что конкретное практическое соединение того или иного работника с общенародными, коллективными или индивидуальными средствами производства происходит в гибкой форме и опирается на свободный выбор каждым сферы приложения своего труда и договорное соглашение о мере его оплаты». «Вопросы экономики» №7 1989 г. Так что же здесь социалистического? Разве академик не знает, что свободный выбор каждым сферы приложения своего труда и договорное соглашение о мере его оплаты существует и в странах с частным капиталом, и даже в более свободной форме? Но это, тем не менее, не исключает эксплуатацию наемного работника.
