ЗНАЧЕНИЕ УМЕРЕННОСТИ
Христианское отношение к телу характеризуется подчинением его потребностей и инстинктов духу. Христианину предстоит долг не только подавления и искоренения страстей, и предотвращение возможности их возникновения, но и, вместе с тем, достигать такого состояния своей природы, чтобы она была послушным орудием духа. Однако, в деле господства человеческого духа над материальной, чувственной стороной его природы должна соблюдаться умеренность. Под умеренностью аскетическое учение понимает вообще пользование только необходимым, соответственно действительным нуждам тела. Понимаемое в этом смысле воздержание ведет христианина к умению довольствоваться удовлетворением лишь тех желаний, меру которых определяет сама природа, не дозволяя себе не только ничего противного природе, но даже просто выходящего за ее пределы, т. к. это рождает наклонность ко греху. Так что от исполнения некоторых желаний христианину иногда полезнее уклоняться.
Точно установить и правильно соблюдать принцип умеренности можно при непременном участии добродетели рассудительности. Иначе, по учению свт. Григория Нисского, возможны уклонения в две крайности: пристрастие к удовольствиям и наслаждениям или же печаль, вспышки гнева, злопамятство и все прочее, совершенно противоположное пристрастию к удовольствиям. Св. Отец с одинаковым неодобрением и решительным порицанием относится как к первому, так и второму роду поведения: если первый совершенно безнравственен, то второй свидетельствует о том, что подвижник переносит центр тяжести своей самосознательной жизни с духовной стороны на тело, обратив ум свой к наблюдению за телесными состояниями, человек таким путем вовсе не приближается к цели созерцательного единения с Богом, а наоборот от нее отдаляется. По словам свт. Григория Нисского, «совершеннейшая цель воздержания состоит в том, чтобы иметь в виду не злострадание тела, а облегчение служения души». Отсюда следует аскетическое правило, согласно которому «телесное подвижничество» должно «устрояться в видах нравственных» (преп. Нил Синайский). Следовательно цель телесного воздержания, по словам преп. аввы Исаи, состоит в том, чтобы «тело покорилось душе, а душа — духу».
Умеренность одинаково далека как от роскоши, как и от такого воздержания, которое идет уже прямо против необходимых потребностей человеческой природы. В частности, в вопросе питания, Священное Писание и Святые Отцы принципиально допускают полную свободу употребления различных родов пищи, предостерегая только от излишества и неумеренности, так как оно препятствует господству духа над телом, усиливая и укрепляя физиологическую основу страстей. По свидетельству свт. Иоанна Златоуста, заслуживает порицания и осуждения «не чрево, а неумеренное пожелание, не пища, а излишество, роскошь, пресыщение, не природа и потребность тела, а безмерная ненасытность души». Норма умеренности одинаково чужда как излишествам в удовлетворении потребностей питания, сна и под., так и насильственного подавления их. Чрезмерное воздержание от пищи приводит расслабленное тело в изнеможение, которое является состоянием вредным именно для духа. По учению преп. Нила Синайского, чрезмерно суровое воздержание в пище внушается именно демонами с той целью, чтобы возбудить в подвижнике гордость и превозношение пред братьями. Итак, по слову преп. Иоанна Кассиана, «общее правило умеренности состоит в том, чтобы каждый, сообразно с силами, состоянием тела и возрастом вкушал столько пищи, сколько нужно для поддержания (здоровья) тела, а не столько, сколько требует желание сытости». Отсюда умеренность, рекомендованная отцами-аскетами, заключается в употреблении ежедневно такого количества пищи, чтобы после ее принятия все же чувствовался голод.
ПОСТ И ВОЗДЕРЖАНИЕ
По временам в качестве нравственно-аскетического подвига христианин практикует пост, т. е. на более или менее продолжительные сроки, в виду особых обстоятельств, событий и воспоминаний, по известным нравственным побуждениям, он совершенно отказывается от некоторых, трудно перевариваемых родов пищи, употребляя пищу легкую, растительную, или иногда, в зависимости от индивидуальных особенностей, вовсе оставаясь без пищи. Нравственная потребность поста глубоко коренится в природе человека, т. к. состояние душевной самоуглубленности, раскаяния и терзания совести естественно и непринужденно, в силу связи души с телом, сопровождается невкушением пищи, потерею аппетита. Вообще всякое состояние особенной душевной напряженности не располагает к обильному вкушению пищи. С другой стороны, в силу той же связи души с телом, воздержание на некоторое время от обычного питания представляет собой благоприятную почву для возникновения и развития в человеке указанных психических явлений. И в Священном Писании, и у Святых Отцов, пост упоминается в связи с покаянием и молитвой. Таким образом, пост имеет своей целью приспособление телесной жизни к созерцательному подвигу сосредоточенной самоуглубленности и покаянного самоиспытания.
Начало христианского поста восходит к примеру Самого Христа и Его Апостолов. Пост в соединении с молитвой в определенные промежутки времени, по поводу особо важных событий и обстоятельств жизни Церкви, практикуется христианами с самого возникновения христианских общин.
По учению Святых Отцов, пост имеет своей главной целью приспособление тела к созерцательной и покаянной деятельности души, способствует вообще господству духовной жизни над материальной, подрывает физиологические основы телесных страстей. Каждый отдельный человек в отношении подвига поста должен руководствоваться своими индивидуальными особенностями, состоянием здоровья, крепостью телесного организма, родом занятий и т. п., то усиливая, то ослабляя степень и меру воздержания. В связи с этим преп. Иоанн Кассиан пишет о том, что практика поста должна сопровождаться проверкой правильности предпринимаемого подвига поста перед судом совести, например, прежде всего «каждый» должен налагать на себя такую степень указанного подвига, которая необходима «для укрощения плотской брани». При нормальном, регулируемом рассудительностью прохождении подвига поста, последний не только не вредит физическому здоровью, а, напротив, способствует его укреплению. При этом Святые Отцы особенно предостерегают от гибельного в духовной жизни заблуждения, которое теоретически или практически переносит центр тяжести подвига поста на тело, убеждая, наоборот, полагать цель его в достижении духовных добродетелей, преимущественно любви. Следовательно пост важен, полезен и необходим именно постольку, поскольку чрез него достигается самое существенное содержание религиозно-нравственного христианского совершенства — чистота сердца и апостольская любовь. Поэтому свт. Иоанн Златоуст причисляет пост собственно к подвигам духовным.
По смыслу аскетического учения, целью коренной переработки телесной жизни должно служить только подчинение всего строя телесного организма нуждам, потребностям и запросам духовной жизни. Однако, обращаясь от теории к практике аскетизма, к истории христианского подвижничества, можно видеть, что многие великие подвижники подвергали себя поразительно суровым, чрезвычайным подвигам самоумерщвления.
Это объясняется рядом причин, в том числе и учение о наслаждении, как основе всякой страсти. Имея ввиду тот факт, что специфическим, наиболее характерным элементом страстей является стремление получить удовольствие, посредством удовлетворения известных потребностей, многие аскеты из боязни развить в себе страсть относились подозрительно и даже отрицательно ко всему вообще удовольствию, всеми мерами избегая чувства физической удовлетворенности и приятности. Последовательное развитие аскетических предпосылок приводило подвижников к мысли о необходимости избегать удовлетворения всяких потребностей, насколько это возможно. Если жизнь греховная характеризуется стремлением к удовольствиям, то противоположная ей жизнь, святая, должна быть, по взгляду многих аскетов, именно перенесением страданий, лишений, огорчений. И это тем более естественно и необходимо, что Христос- Спаситель претерпевал всю жизнь Свою на земле страдания и лишения, а верующие должны подражать Ему во всем. По выражению преп. Ефрема Сирина, «Бог ясно показует, что нет покоя на земле, желающим спасения».
Кроме того, по учению Святых Отцов, настроение покаянного самоуглубления, составляющее характеристическую черту истинно подвижнической жизни, по самому своему существу не совместимо со всяким телесным услаждением, физическим удовольствием и требует, наоборот, именно телесного удручения. По свидетельству преп. Иоанна Лествичника, «те, которые приобрели плач в чувстве сердца, возненавидели самую жизнь свою; а от тела своего отвращаются, как от врага».
