в дома джиннов, разрушая всё на своём пути. Потоки магического огня вырывались из их рук, превращая в пепел всё, к чему прикасались. Они оскверняли святилища, взрывая статуи заклинаниями и испепеляя древние свитки.
Внезапно видения закончились, и я снова оказался в подземной камере. Голова кружилась, колени подкашивались, словно после долгого бега. Зара стояла рядом, тяжело дыша, её глаза были широко раскрыты от пережитого.
— Ты… ты тоже видел? — прошептала она.
— Да, — кивнул я, пытаясь собраться с мыслями. — Историю города. Договор с джиннами.
— И его нарушение, — Зара поёжилась.
Мы помолчали, переваривая увиденное. Медальон-татуировка на моей груди всё ещё тепло пульсировал, но уже не так интенсивно. Символы на стенах продолжали светиться, но теперь их свет был ровным, не мерцающим.
— Нужно выбираться отсюда, — я огляделся. — Наверх не залезть, слишком высоко.
— Должен быть другой выход, — Зара указала на тёмный проём в одной из стен, который раньше не был заметен. — Возможно, это коридор.
Мы двинулись к проёму. Действительно, это был узкий коридор, едва освещённый отблесками светящихся символов. Стены здесь тоже были покрыты странными знаками, но они не светились так ярко.
Коридор петлял, уходя всё глубже под землю. Иногда он сужался настолько, что приходилось протискиваться боком. Несколько раз мы проходили через небольшие камеры, похожие на ту, куда провалились, но меньше размером.
Наконец коридор закончился, выведя нас в просторный круглый зал. В центре его возвышался алтарь — тот самый, что мы видели в видениях. Синий огонь на нём давно погас, но сам камень выглядел нетронутым временем.
И возле алтаря стояла фигура, которую я сразу узнал.
— Ясиф? — недоверчиво произнёс я, щурясь в полумраке.
Наш проводник медленно повернулся к нам, и в тот же миг его глаза вспыхнули внутренним светом — не человеческим, а древним, как само время. Золотистые языки пламени плясали в его зрачках, выдавая истинную природу того, кого мы считали простым бедуином.
— Ясиф нет и никогда не было, — произнёс он голосом, в котором слышался шелест песка и треск костра. — Есть только Фазиль ибн Шамс, последний из тех, кто помнит этот город во времена его величия.
Глава 11
Тюремщики и узники
Воздух вокруг нашего «проводника» задрожал, подобно миражу в пустыне. Его человеческая форма начала расплываться, текучими волнами преображаясь во что-то иное. Обычная одежда бедуина растворилась дымкой, уступая место переливающимся потокам, напоминающим расплавленную медь с золотыми прожилками. Тело вытянулось вверх, словно растущая в ускоренном темпе финиковая пальма, пока фигура не возвысилась над нами почти на две головы.
Глаза, ещё минуту назад казавшиеся обычными человеческими, теперь полыхали как два раскалённых угля, в глубине которых плясали золотые искры. Кожа приобрела полупрозрачность, сквозь неё просвечивали потоки энергии, циркулирующие подобно крови по жилам.
— Джинн, — выдохнула Зара, её глаза расширились от удивления. — Настоящий джинн из древних легенд!
В её голосе странным образом смешались восторг и страх. Она словно разрывалась между детским восхищением от встречи с мифическим существом и пониманием опасности нашего положения.
«Джиннов не существует тысячи лет», — прозвучал в голове тревожный голос Александра. — «По крайней мере, я не слышал о них со времён падения Первого Аравийского халифата. Если этот выжил, значит, он очень силён… и очень опасен».
«Что ты о них знаешь?» — мысленно спросил я, медленно активируя свой Покров.
«Репутация у них сомнительная. Непредсказуемые, хитрые, склонные к жестоким играм с людьми… Но могущественные. Некоторые древние писания приписывали им власть над стихиями, особенно над огнём и воздухом».
«То есть песчаная буря…»
«Именно. Слишком уж вовремя она началась. Будь готов ко всему. И не смотри ему в глаза слишком долго — древние существа умеют околдовывать взглядом».
Голубое свечение моего Покрова медленно окутывало тело, концентрируясь вокруг рук. Я старался двигаться осторожно, без резких жестов — как при встрече с диким зверем.
Фазиль заметил мои приготовления и усмехнулся — так хищник усмехается, видя тщетные попытки добычи убежать. В его древних глазах читалось снисходительное превосходство.
Одним быстрым движением он щёлкнул пальцами — звук прозвучал как хлопок кнута. В тот же миг из пола и стен выстрелили каменные кандалы, покрытые странными символами. Они обвились вокруг моих запястий и лодыжек быстрее, чем я успел среагировать. Холод камня обжёг кожу, но хуже всего было ощущение блокировки магического потока — будто кто-то перекрыл кислород.
— Прошу прощения за неудобство, — произнёс джинн с ноткой сожаления в голосе. — Но я слишком хорошо помню, на что способны обладатели твоего Покрова, чтобы позволить его против себя применить.
Я дёрнулся, пытаясь вырваться, но кандалы держали крепко. Что хуже всего — моя связь с Покровом словно исчезла. Я всё ещё чувствовал медальон-татуировку, но вместо привычного тепла и пульсации силы там была лишь пустота — будто магическое сердце перестало биться.
Зара выхватила из-за пояса кинжал, который ей оставили для самозащиты. Золотистое свечение её Покрова Антилопы вспыхнуло, окутывая её фигуру.
— Отпусти его! — потребовала она, готовясь к прыжку. — Или клянусь Аллахом, я…
— Прошу, давайте без этого, — почти устало произнёс Фазиль, слегка приподнимая руку. — Твой Покров Антилопы впечатляет, но против меня у тебя нет ни малейшего шанса. К тому же, я не желаю вам зла. Просто принял меры предосторожности.
Зара замерла, её глаза метались между мной и джинном, пытаясь оценить ситуацию.
— Чего ты хочешь? — процедил я сквозь зубы, продолжая бороться с кандалами. — Говори прямо.
Фазиль медленно опустился на колени перед алтарём, его полупрозрачное тело словно растеклось по воздуху, принимая более человеческие пропорции.
— Я хочу рассказать вам историю, — произнёс он, проводя длинными пальцами по поверхности алтаря. — Историю, которую, к сожалению, не помнит никто из живущих. Историю о клятве, предательстве и мести, тянущейся сквозь тысячелетия.
Он взмахнул рукой, и над алтарём возникло призрачное изображение — словно проекция воспоминаний. Я увидел тот же город, что и в наших видениях, но теперь он горел. Джинны и люди сражались на улицах, превращая некогда прекрасный оазис в пылающий ад.
— Тысячи лет назад, — начал джинн, его голос звучал как древний свиток, который разворачивают после веков забвения, — правитель рода Аль-Закра нарушил священную клятву, данную моему народу. Клятва, скрепленная кровью, омытая слезами, запечатанная огнем заклинаний… была растоптана, как дешевая безделушка.
Глаза Фазиля вспыхнули гневом — ярким, как закатное солнце, и древним, как сама пустыня. В их глубине плясали отблески давно минувших сражений.
— Началась война, которая заставила пустыню пить кровь, а небеса — чернеть от дыма. Война, которая не могла закончиться победой ни одной из сторон. Джинны были
