class="p1">— Скоро тебе должно полегчать. А я схожу в баню, пока ужин готовят. Аирос, у меня ладони будто горят!
Через какое-то время я почувствовала, как одеревенение проходит. Руки и ноги шевелились гораздо лучше. Да, мазь хоть и пахнет не очень, но действует неплохо. Надо закончить уже… Я открыла склянку, кое-как сдвинула бельё и перевернулась на живот. У-у-у, даже касаться больно! Что, правда, у меня тоща…
— Ух ты! — Малкир вернулся. — Успел на самое интересное, — ухмыльнувшись, сказал он.
— Уйди! — Я прикрылась одеялом, но сделать это так быстро, как хотелось, не вышло.
— Ну уж нет! Повозка моя вообще-то! — Он прошёл внутрь и поставил на столик две тарелки. — Так и быть, отвернусь. Но, может, лучше помочь тебе?
— Нет!
Малкир сел на пол у кровати спиной ко мне. Было видно, как он улыбается. Засранец…
Кое-как закончив и натянув на себя одежду, я выбралась из-под одеяла и попробовала сесть. Ай, всё равно больно! Пусть не так, как раньше, но всё же… Пришлось полулёжа развалиться на подушках.
— Капо сказал, мазь легко убирается водой. Вымой руки, а то забудешься и потрёшь глаза.
Я призвала воду, и вскоре пальцы перестали гореть.
— Держи. — Малкир сунул мне в руки тарелку. — Кормить тебя с ложки я не буду. — Его, кажется, всё это уже забавляло. — И так слишком много с тобой нянчусь, вместо того чтобы… — он не закончил и коварно улыбнулся.
— Чтобы что?
— Если я договорю, ты умрёшь от смущения, — опять ухмыльнулся он.
Предки…
— Можно мне только внутри сидеть? — спросила я, уткнув взгляд в тарелку.
— А ты хочешь ходить?
Ну да…
— Посмотрим, может, посидишь потом снаружи.
Пусть и медленно, но я проглотила всё, что было в тарелке. Вкусно. Кто это готовил?
Через пару часов тело уже не болело при малейшем движении, хотя по-прежнему казалось деревянным. Малкир вывел меня наружу, предварительно укутав так, чтобы никто не увидел моего лица. Ходить совсем прямо я не могла, и он не особенно боялся, что рост выдаст, кто я такая. Сбагрив меня на попечение Ганну, Малкир ушёл по своим караваньим делам.
Форт, показавшийся мне небольшим, в действительности был огромным. Пусть, конечно, не как Восточный, но внутри достаточно места для колонны длиной в сотню трактовых повозок. А может, и больше. Обманчивое впечатление складывалось из-за формы крепости: она будто растянулась вдоль дороги, и благодаря этому повозки, на скорости влетавшие в форт, успевали замедлиться и съехать вбок.
Внутри стены крепости опоясывали этажи с лестницами и площадками. На них стояли огромные стреломёты, заряженные стрелами с древком в толщину копья. Их острия я и видела в бойницах. Под полукруглой крышей висели стяги с белыми башнями на чёрном поле. Гравировка с похожим рисунком красовалась на панцирях фортовых солдат. Знаком Восточного форта был мост и река. А у Змеиной Бочки тогда что? Змееклюв? И кажется, раньше не было таких знаков. Появились вместе с Королевством людей?
Мимо пробежала улыбающаяся светловолосая женщина.
— Капо! — Она обняла целителя.
— Айла… — прохрипел полузадушенный иллиген.
— Это его сестра, — сказал Ганн, заметив мой взгляд. — Замужем за фортовым.
Как они живут здесь? Внутри всё такое уныло. Даже в Чащах веселее… Тёмные стены из каменного дуба, серые постройки, суровые лица. Ни кустика, ни цветочка. Впрочем, сейчас ведь зима. По углам крепости виднелись голые ветви. Всё-таки растёт у них здесь что-то?
Я направилась туда. Из промёрзшей земли выглядывали пожухлая трава и чёрные прутья, отбрасывая в свете факелов странные тени. Даже непонятно, какие это растения. Я с трудом опустилась на колени.
— Тебе плохо? — встревожился Ганн. — Малкир, Капо!
Нет, мне не плохо. Я потянулась к земле. Она не холодная, а…
Послышался тихий гул.
— Что это? — голос Капо донёсся будто издалека.
Гул приближался. Внезапно из земли вырвались корни и обвили мои ладони.
— Молчунья!
Сильные руки схватили меня за плечи и дёрнули назад.
Нет! Мне это нужно! Я вырвалась, оставив в руках Малкира плащ, и припала к земле. Корни быстро окутывали меня, наполняя успокаивающим теплом. Через несколько секунд боль и усталость отступили. В лодыжке закололо, я ощутила, как осколки кости встают на место. А потом у ладоней распустилась нежная белая чашечка с синими бусинками в ней. Милихалиэны! Эти цветы называются милихалиэны!
Корни опали и втянулись обратно в землю, которая снова стала безжизненной и холодной. На секунду меня охватила грусть, но я чувствовала себя сильной, свежей, будто заново родившейся. Ни ломоты от долгой скачки, ни боли в изломанных руках… Как хорошо!
Я встала и оглянулась, чтобы найти Ганна.
Отовсюду на меня глазели ошеломлённые люди.
Глава 6. Польза светских приёмов
7 день 4 месяца 524 года новой эпохи
Брат королевы! Родной! Выходит, с Шеланом тогда разговаривали ректор и королевский шурин, граф Кетел. Как так вышло, что его голоса Эйсгейр не слышал на том приёме?
И какая выгода Кетелу от этой мутной игры? Корона? Кетел наследовал власть над Озёрным краем, который, как и Мирар, Таэрим и Алинас, был когда-то отдельным королевством. По мнению Эйсгейра, всё это уже тянуло на государственную измену. Но только если король ни при чём. Так как в этом случае нет никакой измены, а есть официальный политический курс, пусть и в виде заговора. Но это чтобы эльфы не всполошились раньше срока.
Но если Анмар в деле, чего такого он наобещал вассалам, убедив их пойти против сильного Светлого Леса? Эльфийские богатства? Новые земельные наделы? Тайны остроухих технологий и науки? Озёрному краю, например, не помешали бы способы освоения заболоченных пространств. Эльфы ими делиться не спешили. Рыцарь знал о них только потому, что Светлый Лес просил у него разрешения провести исследования на юго-западе Северных земель. Но это как-то… Мелко.
— Милорд. — Нирия легонько сжала его локоть.
— Простите, миледи, я задумался об осушении болот.
— Великий лорд Арнау, — сказала магистр, улыбаясь не рыцарю, а светловолосому мужчине в расшитой золотом одежде.
— С такой спутницей я бы сам себя не замечал, — усмехнулся лорд Алинаса, отвешивая поклон, — а ты думаешь о болотах.
— И ты здесь, Арнау? А где Лайя?
— Ушла пудрить нос, — ответил Арнау. — Или мозги своим подружкам.
Настроение у южного лорда было, кажется, преотличным. И с чего это он решил отбросить великосветскую вежливость, да ещё и тыкает? Не потому ли, что его супруги не наблюдалось в пределах видимости?
Взгляд Арнау то и дело устремлялся в декольте Нирии. Видимо, пользовался случаем, пока мог. Впрочем, не устремляться туда было сложно.
— Великий герцог Рене, — хором сказали
