дело зашло далеко Михаил попытался его вразумить.
— Пустельга, вся община погибла. Если волк так опасен, да ещё в стае ходит — мы сами умрём. Нас только четверо, как возможно одолеть эту силу?
— Нет у вас выхода, — вдруг тихо проговорил Пустельга. — Всякий, кто на эту землю ступит – уже проклят. Для того я поставил Егу у тропы, чтобы никто сюда не заглядывал. Вы не поняли знака и ступили за грань, теперь и вы прокляты – живыми вас отсюда не выпустят. Волчья стая придёт и снова начнёт убивать. Прежние люди были умнее, они не рискнули пройти…
Скиталец не смог скрыть удивления.
— Здесь ещё были люди?
Юноша согласно с ним закивал.
— Да, были. Прошлым днём на закате приходили мужчина и женщина. Собачка ещё под курткой у девушки грелась. Я видел их на тропе у Еги, они постояли и прочь развернулись. Только вы не испугались, только вы моя надежда последняя!
— Понятно.
Михаил многозначительно глянул на сына, было над чем тут подумать. Анюта тем временем брезгливо отодвинулась от упавшего на колени охотника. Его поведение было неприятно для Нави.
— Значит, говоришь – не уйдем? И хода в лес дальше из-за тех волков нет? —подвел итог Михаил.
— Нет хода, убьют они вас и из леса не выпустят! Слышали вой? Уже почуяли волки новую кровь. Помогите мне истребить эту стаю ничего для вас не пожалею!
Пока дело обстояло именно так, нужно было этим воспользоваться. Скиталец для вида недовольно вздохнул, а сам давно решился.
— Нам припасы нужны – патроны, еда. И ещё проводник, чтобы дальше на запад двигаться.
— Берите! Всё, что у нас осталось берите! Общине мало — четверым много! И я вас сам проведу на запад, когда волков перебьём! — горячо заверял Пустельга. В охотнике словно проснулась жизнь. Он вскочил на ноги и ловко забросил на плечо свою старенькую трехлинейку.
— А если тебя убьют на охоте? Кто тогда нас из леса-то выведет?
— Если меня убьют, то и вам в живых недолго осталось, — уверенно заявил юноша.
Михаил печально кивнул головой.
— Спасибо тебе, обнадёжил…
И всё же предложение Пустельги ему не показалось таким уж плохим, особенно если знать людей живущих в уединённых общинах. Со временем оседлыши начинали пугать себя суевериями и были склонны преувеличивать опасности за стенами родного Тепла. Скорее всего волки возле Рогова были, но у страха глаза велики. Где увидишь волка размером с медведя? Пустельга конечно был охотником от рождения, но далеко не самым лучшим. Страх и одиночество явно затуманили парню рассудок. Всего одна волчья стая, а у семьи скитальцев два добрых «ствола» и охотница из Навьего племени. Если Анюта не врала и действительно знала толк в охотничьем деле, то у Михаила было уже два опытных человека. Прибавив к этому автомат Олежки и свой холодный расчёт — он решился. Этого могло вполне хватить, чтобы пройти через опасности леса.
Сборы на охоту прошли быстро. Сказалец попросил Пустельгу принести все оставшиеся патроны и еду из домов, где Зимой не болели. Несмотря на голод царивший в общине запас всё равно получился внушительным. С этим можно было отправляться в дорогу и уйти далеко.
Однако, в душе всё больше нарастало чувство волнения.
День стремился к закату, через несколько часов придут первые сумерки. Взглянув на Анюту, Михаил вдруг осознал, что она не готова охотиться. Взгляд девушки был необычно суров. Она молча ходила между домов и заглядывала в выбитые окна. Следуя по дворам, Навь бесцеремонно рылась возле могил и что-то нашёптывала. Слова о том, что она начинает «пугать», неожиданно наполнились зловещим смыслом. Это было не похоже на обычное поведение Анюты. Сказать, что девушка была просто безумна – означало лишь убедиться в самообмане. Навь была другой, она чувствовала в этом месте то, чего люди могли и не увидеть, подмечала намётанным глазом следы, на которые они не обращали внимания.
Подойдя к Анюте поближе, Михаил тихо спросил:
— Что-то не так? Это не волки сделали?
— Волки, болезни, отрава. Всё, как Пустельга сказывал, — отряхивая руки от могильной грязи, сказала Анюта. Охотница настороженно бросала быстрые взгляды, будто кого-то ждала. Каждый её шаг сопровождался звоном пришитых к рюкзаку оберегов и почему-то в этот раз их звук сказальцу лишним не показался.
Солнечный день в городище померк, небо затянули низкие рваные тучи. От пустых домов повеяло холодом. Возникло неприятное чувство, что через выбитые окна за семьёй наблюдают.
— Морок, — тряхнул головой Михаил и развернулся, чтобы уйти.
— Это лихо не со стороны заявилось. Проклятье здесь было, — сказала ему в спину Анюта. Сказалец замер и снова к ней обернулся.
— Что ты хочешь сказать?
Но охотница только молча смотрела в ответ. Казалось, одним лишь своим взглядом Навь прощупывала его изнутри; будто старалась что-то узнать, проникнув в душу через глаза.
— Отец! — голос Олежки вырвал Михаила из зачарованного оцепенения. Он смог оторваться от колдовского взгляда Анюты и вновь вернуться в реальность. Рядом с сыном стоял Пустельга, за плечами охотника возвышался плетённый короб с припасами.
— Мы готовы. Лучше прямо сейчас выходить, пока солнце ещё высоко. Надо тропку найти, по которой
