подлокотников.
Сейчас что-либо говорить не имело смысла.
Он кивнул и направился к двери. Не дошел он метра два, когда послышался резкий вскрик. Адам дернулся назад, развернувшись.
Дарина встала, упираясь одной рукой в подлокотник, второй держась за поясницу.
— Дарин…
Он шагнул к ней.
— Спина, — чуть слышно прошептала она со слезами на глазах.
Тушите свет, парни. Попадание прямиком в солнечное сплетение.
В том что ей снова больно — не было сомнений.
— Я предупреждал же…
— Не ругайся только, ок?
— Не ок!
А хотелось… Ох, как хотелось проораться. И да, по жопе… ладонью…
Он осторожно поднял её на руки и донёс до кровати.
— Надо раздеться.
— Мы уже через это проходили, — она совсем по-детски шмыгнула носом.
— Стоять можешь?
— Угу.
Может, она. Как же. Нахохлившийся воробей, словивший обиду. Причем, непонятно на что.
Или понятно, но…
Черт.
Адам быстро скинул с себя парку. Далее приступил к Дарине. Не так он планировал сегодня её раздевать.
— Я потная после пробежки, — пробормотала она, неловко прикрываясь.
— Нашла чем испугать. Давай-ка опускайся.
Он помог ей лечь на кровать. Не то место, чтобы спину разминать. Кушетка нужна.
— Так, планы изменились.
Дарина сжала пальцами одеяла.
— В смысле?
— Халат где?
— Зачем тебе халат? — простонала она, утыкаясь лицом в матрас.
— До массажного кабинета я тебя могу и в нижнем белье, конечно, донести. Но что-то не хочется сверкать твоими прелестями перед местным контингентом.
— Там.
Её тонкий пальчик указал в сторону ванной. Логично, черт…
Адам сдернул халат с вешалки и скептически его осмотрел. Вафельный, обычный. Хорошо, что большой, закутает в нем Дарину.
Она лежала в той же позе, в которой он её и оставил.
Адам сглотнул.
Чертов извращенец… Девочке больно, а он пялится на её попочку в простых черных хлопковых трусиках. Которые служили прямым доказательством того, что Дарина умненькая, одевается по погоде.
— Иди-ка ко мне.
Он постарался максимально аккуратно её поднять. Она снова застонала и послушно уткнулась ему в шею.
Легенькая, доверчивая… Импульсы зашпарили по телу Адама.
Ключ от массажного кабинета у него был с собой.
Они вышел из номера Дарины и почти сразу же натолкнулись на одного из охранников.
Тот оперативно преградил им путь.
— Что тут происходит? — негромко вбросил он.
Адам внутренне ощерился. А этому-то что надо?
— Ничего не попутал, парень? — так же негромко уточнил Терлоев.
Дарина заерзала в его руках. Повернула голову в сторону. Вот обязательно женщинам вмешиваться надо.
— Спину прострельнуло, Слав.
— Тебе к врачу надо…
— Я врач, — рявкнул Адам.
Славик, значит.
Заебись.
И работать она, значит, здесь собралась.
Адам прижал свою ношу покрепче и, подвинув охранника плечом, двинулся дальше по коридору.
В их семье участь ревнивца досталась Касьяну. Передалось от деда по отцовской линии. Дед ревнивцем тем ещё был. Адам мимо пролетел… Хотя он как раз был его тезкой.
Дед влюбился в бабку с первого взгляда. Женились через месяц. А дальше понеслось… Ревность, она, как яд, как кислота расползалась по нутру, выедала все хорошее и доброе. Он изводил бабку, дома ее запирал на ключ. Говорили, что несколько раз за нож хватался, дрался с другими мужиками. Как не сел и никого не забил до смерти — вопрос. Но счастье мало у них было.
И Адам, и Касьян эти истории с пеленок знали. Отец у них спокойным был, учил сыновей сдержанности.
Но то, что дано от природы, хрен свернешь.
Кася и жег. Он заводился с пол-оборота, но не без причины. В драку лез только если на его посягали.
А на его посягали часто… Опять же по его мнению.
Жизнь Терлоевых заиграла новыми красками, когда мелкий пошел в сад.
Его игрушка, его место в песочнице, его порция компота. Подойди чужой пацан — Касьян сначала смотрел молча, темным таким взглядом, будто сканировал угрозу.
И уже если тот не понимал намека и брал его ведерко, тут его и подменяли. Молча, без крика, он вцеплялся в обидчика с тихой яростью, царапался и бил, забирая своё обратно.
На площадках — та же песня. Его качели, его друг, его мяч. Он мог им и не играть, но чужое желание — это уже было посягательство. Дрался он не как все — не для показухи, а с тем самым дедовским прищуром, на уничтожение, будто отстаивал не вещь, а свою священную территорию.
Отец не долго терпел этот беспредел. Дурь выгонять надо было. А где лучше всего дурь из пацана выбьют? Правильно, в спортзале.
Касьяна отправили в бокс. Сам Адам занимался борьбой. Одну школу посещали.
Малой немного приутих. Влился в коллектив.
Угомонился Касьян окончательно к классу десятому. Он пользовался популярность у девушек, но сам дышал к ним относительно ровно. Ни в кого не влюблялся. Драться он тоже перестал. Ну, почти.
Родители затаились и радовались, что буря, кажется, миновала. Драться он тоже перестал. Ну, почти.
Профессию опять мирную выбрал. На хирурга учился.
Адам в этом плане поспокойнее был. Его интересы изначально лежали в других плоскостях.
А сейчас что?.. Ему за тридцатник. У него своя клиника, он привык лечить, а не калечить. Его руки — это его инструмент, они ставят на место позвонки, а не челюсти. Хотя челюсти тоже приходилось, но опять же в мирных целях.
В последние десять лет так точно. Так какого черта сейчас нутро обожгло яростью и кулаки зачесались?
И взгляд этого Славика ему не понравился… С какого перепуга этот молодчик ошивался у номера Дарины?
— Ты знакома с охраной?
Вопрос Адама выглядел так себе.
— Я здесь не первый раз, — просопела Дарина, снова утыкаясь ему в шею.
Дальше — больше.
Она губами по коже провела. Едва ощутимо…
И как это понимать в виду её недавних заявлений?
Её дыхание касалось его. Снова и снова. Наконец, Адам, открыл кабинет и прошёл внутрь.
— Я могу сама…
— Помолчи.
— Тиран, — чуть заметно улыбнулась Дарина.
И всё. Он внезапно оказался на грани. Всегда спокойный Адам начинал реагировать чрезвычайно остро. На женщину, находящуюся у него в руках.
И вроде бы как пора вспомнить по какой причине он держит её на руках… А не выходило, сука!
Сжав челюсть, он аккуратно поставил её рядом с массажным столом.
— Минуту…
Адам быстро метнулся и отмотал одноразовую простынёю. Ловко расстелил. Дарина, склонив голову, наблюдала за его действиями.
— Так интересно?
Ну да, когда ещё увидишь профессионала, у которого все навыки стекли в штаны. С выпирающим членом ему ещё не приходилось снимать триггерную боль.
— У тебя много клиентов?
Это не то,
