Кто-то крикнул: Очистить помещение! Сигнализация продолжала вопить. Долго, продолжительно, надломлено.
Он мог сделать вдох. Он дрожал и трясся, так что он отступил, неся тяжесть в своей груди. Эван прижал Ашера к стене, которая была прямо напротив двери, и сильно прижал его к ней, но у Ашера уже не было никаких сил бороться. На мониторах продолжала мерцать прямая линия. Одна минута. Две.
А потом к ним подошёл врач и сказал, что Марисса умерла.
Воскресенье, 19 октября
Вивиан села на пассажирское сидение, и Ашер закрыл за ней дверь. Эван помедлил у своей машины, опустив глаза. Он почти ничего не сказал. Здесь было не о чем говорить.
— Я не могу позволить ей сесть за руль, — сказал Ашер.
Эван поднял голову.
— А ты сам в состоянии вести машину?
— Я в порядке.
На самом деле это было не так, но что ему оставалось делать? Они не могли оставить машину Вивиан на больничной парковке, и он никогда бы не позволил ей ехать домой в одиночестве. По крайней мере на некоторое время он постарался отключить свои чувства.
— Всё равно она хочет поехать в дом своей матери.
Эван кивнул.
— Могу я что-нибудь сделать?
Останься со мной.
Ашер прижал костяшки пальцев к глазам, вздохнул и выпрямился.
— Я, наверное, о многом прошу... но ты не мог бы заехать завтра за мной? После занятий или ещё когда.
— Да, конечно.
Эван коснулся плеча Ашера. Приятное ощущение, но его недостаточно. Почему он колеблется и смущается именно сейчас? Сейчас, когда Ашер так хочет почувствовать прикосновения Эвана и позволить себе расклеиться.
— Только я хочу, чтобы ты тоже сделал мне одно одолжение.
Ашер склонил подбородок, приготовившись слушать.
Эван опустил руку.
— Я хочу, чтобы ты помнил о том, что если даже тебе нравится быть с Вивиан ради неё самой... то тебе и о себе стоит подумать. Не стоит упускать это.
Ашер кивнул. Но им лучше всё же держаться вместе. Хоть Марисса и была лучшей матерью, чем его собственная, однако именно Вивиан была её родным ребёнком. А не он.
Он отстранился и пошёл к машине Вивиан, напоминая себе, что прямо здесь и сейчас его чувства не имеют ровно никакого значения. Он сможет оплакать Мариссу позже — в другое время и в другом месте.
***
Когда-то столь тщательно ухоженный сад Мариссы теперь был наводнён сорняками и листьями. Комнатные растения в горшках, которые стояли на крыльце, либо засыхали, либо уже погибли. Всё было окутано мглой. Без Мариссы, которая вдыхала жизнь во всё вокруг, в воздухе витало чувство одиночества и покинутости.
Вивиан тихо исчезла наверху, чтобы сделать несколько телефонных звонков. Ашер вытащил все письма и бумаги из переполненного почтового ящика и проверил холодильник. Ему стоило убедиться, что Вивиан позавтракает, но он решил дать ей передышку. В него явно ничего не влезет, поэтому он и её не будет заставлять есть.
Он швырнул газеты и письма на обеденный стол, на котором когда-то они с Мариссой бесчисленное количество раз играли в Монополию. Она всегда позволяла ему быть ведущим. На этом же столе они вместе с Мариссой делали домашние задания и школьные проекты. Клеили на ватман вырезки из журналов, разбирались с делением в столбик и алгеброй.
Это тот же стол, сидя за которым, Марисса сообщила им: Я больна.
Её призрак был в каждом углу, в каждой комнате, в которую он входил. На каминной полке стояли фотографии с изображениями из той, другой жизни. Первые шаги Вивиан, её первый день в школе. Из всех снимков со школьных танцев только один имел для него значение: тот, где были запечатлены он и она. Это был год, когда парень, с которым она должна была идти на выпускной, отшил её за час до него, из-за чего Ашер пошёл с ней, чтобы спасти тот вечер.
И ещё там повсюду были фотографии с Мариссой и её тёплой улыбкой.
— Ты была слишком хороша для этой жизни, — пробормотал он в темноту. Её долбаный муж и долбаные дети...
Пол на втором этаже заскрипел от шагов Вивиан. Ашер запер двери и поднялся наверх. Он прошёл мимо бывшей комнаты Броди, которая в данный момент использовалась в качестве кладовки. Напротив неё находилась комната Мариссы, дверь которой была наполовину открыта. Там Ашер и нашёл Вивиан.
Повзрослев, он стал заходить в комнату Мариссы только для того, чтобы посмотреть на фигурки дельфинов. Вот и они — беспорядочно выстроены в ряд. Вивиан с вялым выражением на лице стояла, уставившись на них.
Ашер подошёл к ней. Между дельфинами осталось небольшое пустое пространство. Оно идеально бы подошло под ту фигурку, что он купил для неё.
Пока он раздумывал, что сказать, Вивиан нарушила тишину.
— Я позвонила тёте Нэнси и бабуле. Через несколько часов они сядут на самолёт.
Он кивнул.
— Если хочешь, я сделаю всё остальное. Позвоню, кому надо, и всё такое.
Главным образом друзьям Мариссы. Его матери. Без всяких сомнений, тётя и бабушка Вивиан возьмут на себя звонки остальным членам семьи. Большинство из них живут в других штатах, им понадобится некоторое время, чтобы прилететь сюда.
— В доме будет не продохнуть.
— Тебе не обязательно оставаться здесь, если не хочешь.
Он убрал с её лица прядь волос.
— Ты можешь остаться у меня на несколько дней.
Плохая идея, кричал его рассудок. Но сейчас всё шло не по типичному сценарию. Здесь дело было не в парне-придурке и недальновидных решениях Вивиан. Она потеряла свою мать. А он потерял женщину, которую считал своей матерью.
Вивиан наклонилась к нему, прижавшись щекой к его плечу.
— Посмотрим.
— Ладно, — он обхватил её рукой и легонько повёл подальше от дельфинов. — Ну же, нам обоим необходим отдых.
Солнце встанет через несколько часов. Мысль о том, что Эвану пришлось уехать домой, а завтра придётся пойти на занятия, была отвратительна.
Вивиан пошла с ним к ней в комнату, которая для Ашера была более привычной. Она особо не изменилась с тех пор, как Вив пошла в колледж. Всё в чёрном и розовом цветах. У неё на двери всё ещё висел плакат с одной музыкальной группой, который остался ещё со средней школы. Она сказала, что оставила его из чувства ностальгии по тем временам.
Ашер стащил покрывало и включил ночник. Когда он повернулся, то увидел, что Вивиан стоит к нему спиной и переодевается. Он увидел изгибы её бледных гладких боков, когда она стянула с себя рубашку, и отвёл взгляд в сторону, стараясь сфокусироваться на виде из окна. Но даже несмотря на это, он видел её отражение в стекле.
