Ашер сжал челюсти.
— Зачем ты тогда позвала меня сюда, если я даже не могу её увидеть?
Глупый вопрос. Он знал, зачем, но хотел услышать это от неё. Микки здесь не было. Возможно, он не захотел себя утруждать приходом сюда.
— Потому что я... не хотела быть одной.
Она соизволила изобразить смущение на своём лице. Ашер хотел почувствовать удовлетворение, но нет. Он чувствовал себя несчастным.
— Ты спокойно переносила одиночество, когда у тебя был Мик, — холодно сказал он и повернулся, чтобы уйти.
— Ашер! — её туфли скрипнули по линолеуму, когда она побежала, чтобы догнать его. — Ты даже не дашь мне шанс объясниться?
— А что тут объяснять?
Он не остановился. Он заставлял свои ноги двигаться дальше, злость толкала его вперёд.
— Или ты приняла решение, что не хочешь больше видеть меня, или Микки решил всё за тебя — в любом случае это даёт мне право не считаться с твоими желаниями.
— Ашер.
Вивиан схватила его за пальто, и он развернулся так быстро, что она отшатнулась, съёжившись. Это не уменьшило его раздражение.
— Не надо тут вздрагивать, — прошипел он. — Я единственный мужчина, который ни разу не поднял на тебя руку, а ты ещё имеешь наглость делать вид, что я пугаю тебя? С тобой всё ясно, Вивиан. Я сваливаю.
— Мне жаль, ясно?!
Она зажмурилась, но слёзы всё равно брызнули из глаз и потекли по её покрасневшим щекам.
— Ты был прав. Ты был абсолютно прав во всём. Сначала Микки был великолепен. Первые несколько дней он был чудесен, а затем он просто... утратил всё это. Он забрал у меня телефон и выкинул его в бассейн. Мне пришлось купить новый и прятать от него. От моего парня! Он сказал, что, если у нас всё получится, я тоже должна чем-то пожертвовать.
— И этой жертвой стал я. Круто, спасибо.
Что бы она подумала, интересно, если бы узнала, чем он поступился ради неё. Чистой совестью, например.
— Это было глупо и неправильно, мне жаль.
Её маленькие ручки вцепились в его рубашку, ногтями царапая по коже. Он не мог смотреть на неё, когда она плакала. Вивиан повисла на нём и уткнулась лицом в его грудь.
— Что мне делать, Ашер? Что мне делать, если мама умрёт? Как мне расстаться с Микки? Я так потеряна, что просто... — Вивиан затихла, а её слёзы впитывались в его рубашку и проникали в сердце.
Ашер закрыл глаза, и попытался всеми силами вернуться на двадцать четыре часа назад в номер отеля за много миль отсюда.
— Пожалуйста. Пожалуйста, мне нужна твоя помощь, — упрашивала она.
Он не знал, как отказать ей. Возможно ли, что на этот раз всё будет иначе?
— Я устал изображать героя, Вивиан.
Вся энергия, которую Ашер тратил на злость в своём голосе, покинула его. Он так устал.
— Если я помогу тебе... то ты пообещаешь, что это был последний раз, когда ты вернулась к нему.
Вивиан посмотрела на него. Её нижняя губа дрогнула. Ашер собрал в кулак всю свою решимость.
— Так и сделаю. Я пойду с тобой домой и сама поменяю эти чёртовы замки, если придётся.
Сначала он подумал, что она не согласится. Что она скажет забить и пойдёт своей дорогой. Но Вивиан шмыгнула носом и вытерла глаза, кивнув головой. И на секунду ему показалось, что он увидел то же по-детски восхищённое выражение в её взгляде, которое было у неё когда-то... этот взгляд остро напомнил ему, что он потерял.
Но когда Вивиан обхватила его руками, ощущения от её объятий были неправильными.
***
Он не скучал по сну на диване.
Особенно на диване Вивиан.
То, что Микки мог в любой момент объявиться здесь и выломать дверь, тоже не добавляло в сложившуюся ситуацию удобства. Но он не был готов к тому, что Вивиан снова будет ночевать у него дома. Не там, куда мог прийти Эван.
Ашер ненавидел это чувство вины. Он хотел помочь Вивиан, но понимал, что Эван прав. Снова и снова он будет приходить, чтобы спасти её. Снова и снова она будет делать ему больно. Если не с Микки, то с другим парнем, который привлечёт её внимание.
По крайней мере, это всего на одну ночь. Завтра ей сменят замки, и он уйдёт.
Он решил не комментировать то, что арендодатель понятия не имел о прошлом запросе Вивиан на смену замков, когда Ашер спросил его об этом. Микки не звонил и не заходил; Ашеру пришлось притвориться, что всё нормально. Вивиан не могла всю жизнь прятаться за его спиной, да и он не так уж далеко на случай, если ей что-то от него понадобится.
— Ашер?
Он распахнул глаза и его моментально ослепил свет в коридоре. Вивиан стояла в проходе, и на ней была надета футболка, которая была слишком коротка для ночной рубашки, поскольку он видел, что её трусики были розового цвета. Он тяжело вздохнул и снова закрыл глаза.
— Что?
Он слышал, как она помедлила. Тихий звук босых ног, шагающих по ковру.
— Ты уверен, что не хочешь спать со мной? Мой диван всё-таки меньше твоего.
Да уж. Этот диван более узкий и совсем не такой удобный, но он перебьётся.
— Я в порядке.
— Ну ладно...
Однако Вивиан всё ещё медлила. Ей одиноко, он знает. Ничего удивительного, но Ашер не настолько глуп, чтобы делить с ней постель.
— Как ты смотришь на то, чтобы завтра куда-нибудь сходить? — спросила она.
Ашер вздохнул и повернулся к ней спиной.
— Куда, в "Рощу"?
— Нет. Куда-нибудь... вдвоём. Только я и ты.
Он смотрел на кремовые диванные подушки, находившиеся прямо напротив его лица. И к чему она ведёт?
— ...Хорошо.
Она переместилась, и он напрягся, но, похоже, она не собиралась подходить ближе.
— Я думала о том, что ты мне недавно сказал. Ты прав. Ты мой лучший друг, и только ты был со мной ради меня, — она сделала паузу. — Я просто хочу провести с тобой время так, как раньше. Я не хочу, чтобы мы отдалились друг от друга.
Его решимость обрушилась. Для него было совершенно нереально всё время злиться или держать дистанцию. Он хотел встать и обхватить её руками, извиниться за то, что заставил её подумать, что он когда-нибудь бросит её... но он не пошевелился и постарался выстроить стену между ним и тем воздействием, которое её слова оказывали на него.
— Пойдём, если хочешь, — сказал он.
Вивиан пошла спать, и Ашер молил Бога о том, чтобы он дал ему сил всё не испортить. В его списке осталось только два имени. Ему вскоре предстоит позаботиться о них. Ему было необходимо вернуть назад ту Вивиан, что он знал и любил. И тогда, может быть, он освободится от этого терзающего чувства вины.
Вторник, 14 октября
