и гуанако.
Охота на тюленя совершается в открытом море, где собаки окружают его, ныряя в воду, и заставляют выплывать на поверхность.
При охоте на гуанако тенеки прячутся в кустарнике на местах, которые любит это животное, и всаживают ему копье между лопаток. Бобра же они преследуют на маленьких озерах и прудах, которыми усеяна северная часть их территории.
Что касается способа рыбной ловли, то он самый простой. Тенеки не пользуются удочкой, а прикрепляют кусочек мяса к концу волосяной веревочки. Рыба хватается за эту приманку, и ее выбрасывают на сушу прежде, чем она вытянет свои зубы из мяса. Удилище для рыбной ловли — это обыкновенная палка, немного длиннее, чем рукоятка кнута.
Тенеки зажигают огонь при помощи кремня, который они всегда имеют при себе, как европейский курильщик спички. Зажигательным материалом для искры из кремня служит пух некоторых видов птиц, просушенный мох, собираемый на берегу моря, и, наконец, гриб, имеющий свойства трута.
Орунделико, слушавший с явным удовольствием объяснения о нравах их племени, которые давала Окашлу, вмешался в беседу, чтобы указать на превосходство тенеков в сравнении с эйликолепами, в особенности с их вождем, Элепару, и проговорил на ломаном английском языке:
— Дурной человек Элепару. Это он украл лодку с английского судна. Дрянь человек, совсем дрянь. Он ест китовый жир!
Упрек этот был тем более странным в ту минуту, что сам Орунделико готовился съесть кусок сырого тюленьего мяса. Но разве есть на свете народ, который не считал бы себя выше всех других народов?
По всем сведениям, которые собрал Гарри, выходило, что капитан Геней с женой, дочерью и матросами, по-видимому, попал в руки Элепару. Окашлу точно знала, что в становище эйликолепов, на другой стороне пролива, возле устья канала Бигль, находятся пленные белые люди. То обстоятельство, что Элепару был в числе трех туземцев, которых Гарри и Нед выручили из беды в Портсмуте, могло быть благоприятным, но тем печальнее для Окашлу было узнать, что мать, отец и сестра одного из ее защитников в Портсмуте находятся в руках жестокосердного главы этого племени. Она не скрыла от Гарри, что очень мало надеется на благополучный исход переговоров.
— Элепару ненавидит белых так же сильно, как я люблю и уважаю их, — сказала она. — Как все злые люди, он больше всего ненавидит того, кто сделал ему добро, и я буду очень удивлена, если он без принуждения отпустит этих пленных. Мы все же приступим к переговорам, но очень боюсь, чтобы нам не пришлось прибегнуть к силе, и кто из нас будет тогда сильнее?
— Мы сделаем все, что можем, — сказал ей Гарри. — Теперь все дело в том, чтобы узнать наверняка, живы ли пленники. И тогда мы посмотрим еще, кому достанется успех в предстоящей борьбе.
ПАРЛАМЕНТЁРЫ
Капитан Геней, его жена, дочь, Поллюкс, Лайонс и три матроса находились действительно в новом лагере эйликолепов.
Под строжайшим надзором и под угрозой скорой расправы они уже восемь дней влачили самое жалкое существование. Их поместили, как в тюрьме, в хижине из кожи на шестах, находившихся невдалеке от жилища Элепару, отделенной от всей остальной части лагеря кольями.
Эти колья образовали круг, у которого тесно лепились хижины всего племени, и все это своего рода укрепленное село размещалось на полуострове, соединенном с остальным миром узкой полосой земли, береговой косой. В самом тесном месте этого перешейка находился глубокий ров, который переходили по бревну; с обеих сторон рва стояли хижины, в них жили женщины, служившие дозорными.
Всякая надежда на бегство была, таким образом, исключена; пленники могли только ходить из угла в угол в месте своего заточения. День и ночь они слышали раздававшийся кругом шум и разговоры об их будущем. Ничего утешительного в них не было.
Не проходило и дня без того, чтобы дикари не говорили о немедленном заклании пленников; это было понятно по тем угрожающим жестам и движениям, которые они делали в присутствии американцев.
Величайшую опасность представляли собой стаи псов, бродивших вокруг лагеря и оглушительно лаявших. Этих неутомимых часовых нельзя было надеяться чем-нибудь обмануть. И странное дело: собаки разделяли, по-видимому, ненависть их хозяев к неграм и враждовали с Поллюксом больше, чем с кем-нибудь другим из пленников. Несчастный повар находился вечно настороже.
Однако именно талант Поллюкса по поварской части спасал, может быть, всех пленников от немедленной смерти. Хотя вождь племени заявил, что не ценит европейских соусов, — на самом деле он был более чем неравнодушен к блюдам, изготовленным по-европейски. Поллюкс прилагал все свое кулинарное искусство, когда стряпал для главы племени, и поэтому пока оставался живым, несмотря на всеобщий ропот дикарей. Если бы вождь внял голосам старых мегер, несчастный негр сам давно уже был бы превращен в жаркое, вместо того чтобы варить разные рагу для их царька. Мегеры, как только замечали Поллюкса, начинали ворчать, показывать зубы, как собаки. Лицо повара бледнело, несмотря на черную как смоль кожу. Он немедленно прятался в палатку вождя племени, священное место для дикарей, и долго не выходил оттуда, зная, с какими угрозами его станут преследовать.
Главная забота всего племени заключалась в удовлетворении аппетита. С самого утра мужчины, женщины и дети расходились по берегу и опушкам кустарников, ища, чем бы позавтракать. Во время приливов очень немногое находилось там для человеческого желудка, хотя бы и самого невзыскательного, а при морском отливе пищи было в изобилии. Когда приходилось долго ждать благодеяний моря, женщины уходили в воду искать ракушки. Обычно они занимались этим парами. Одна имела на своем поясе маленькую корзинку из ивовых побегов, а другая садилась в лодку и плыла вслед за первой. На несколько минут первая женщина ныряла в воду, а вторая, поджидая, веслом придерживала лодку. Когда над водой появлялась черная голова нырявшей, в лодку летела добыча, которую потом укладывали в корзинку. Немного отдохнув, держась за лодку, женщина снова ныряла, надолго исчезнув с глаз, и
