является абсолютным образцом светлого, святого материнства.
Такой должна быть мать-христианка. В первые века христианства матери ревностно подражали Божьей Матери как в самом материнстве, так и в кормлении детей, так и в отношении к младенцам. По-видимому, таковыми были: мать Спиридона Тримифунтского, мать святителя Николая Мирликийского, бабка, также мать Василия Великого, мать Григория Богослова, мать Иоанна Златоуста, мать Оригена преславного, мать святого великомученика Пантелеимона, мать Саввы Освященного, матери других многих и многих святителей, мучеников, преподобных и праведников Господних. И вот эти христианки-матери, благодаря своему религиозному материнству и, в частности, кормлению своих детей грудью, каких же имели у себя дивных и предивных детей, этих богоносных светочей неба! Одни из них были святителями, другие мучениками, третьи – преподобными, пустынниками, четвертые – юродивыми, праведниками и т. д.
Да, великое дело иметь религиозную мать! Это величайшее богатство, какое только поистине можно назвать истинным богатством. И вот таковые-то матери и являются первыми у Христа строителями царства Божия на земле. Мать, любящая Христа и всячески христианизирующая своего ребенка, является в очах Божиих поистине апостолом Христовым, церковью Живого Бога, живым органом деятельной святости Всесвятого Духа, живоносным проводником всемогущества Иисусова, живым евхаристическим каноном Святой Троицы, ярким предметом любви Божией, творческим орудием в руках Христовых, претворяющим собою и через своих благодатных обоженных детей весь мир в Царство Триипостасного Бога.
Да так оно и должно быть. В самом деле, кто же создает великих святых людей, как не их религиозные матери? Разве нам не известно, что мать через кормление грудью передает все содержание своей души ребенку? Мало того, она как мать через свою грудь передает свое настроение ребенку. Это не все: даже всякий посторонний глаз, всякое постороннее прикосновение к ребенку целиком передают последнему содержание души [прикоснувшегося], не говоря уже о его родной матери, которая, безусловно, сплошь и рядом, точно в какой-нибудь сосуд, переливает себя саму в детскую нежную и чуткую душу. Поэтому как важно для жизни ребенка, чтобы на него всегда были обращены человеческие взоры, преисполненные молитвенного религиозного настроения; для него не менее сего также в высшей степени благотворно, чтобы если кто и прикоснется к ребенку, то [только] руками, такими же религиозными, какие были у Симеона Богоприимца!
Не дай, Господи, чтобы ребенок часто ощущал на себе взоры злых людей: убийц, прелюбодеев, грабителей и безбожников; от таковых взоров он сам может стать таковым. Вот поэтому мать, любящая своего ребенка, не должна даже и показывать свое дитя порочным и злым людям, а тем более давать его им на руки. Эти люди так же опасны для ребенка, как опасен для него яд или укус змеи или бешеной собаки. Душа ребенка – самая чувствительная вещь в мире.
Поэтому всякий ребенок должен быть окружен самыми благоприятными силами; а такие силы создает только одна христианская религиозность. Вот почему для ребенка необходимо религиозное кормление грудью религиозной матерью. Ибо религия христианская сама по себе есть реальнейший мир высшей духовной божественной жизни, жизни Триипостасного Бога, она есть беспредельнейшая вечная вселенная невообразимо чистых неизглаголанных даров Всесвятого Духа, она награждает ребенка положительными творческими способностями, раздает детям щедрою рукою бесчисленные таланты, делает ребенка человеком святым, великим гражданином Царства Божия, ей только одной щедро открывает свои тайны даже мертвая природа. Отсюда наше убеждение, что больше, чем кто-либо и что-либо, религия Христова должна насквозь проникать в ребенка и обнимать его собою. И вот для этого дела может быть пригодна только его мать, ибо нет более близкого человека к ребенку, чем его родная мать.
Мать, кормящая грудью ребенка и в этот момент заряжающая себя [энергией религиозности], через это причащает его Самим Христом, она через это обвевает его дыханием Святого Духа. Мать, смотрящая на ребенка взорами, отуманенными молитвенными слезами, низводит на него взоры Самого Небесного Бога Отца. Мать, объемлющая свое сердце, свою грудь молитвенными вздохами о том, чтобы Он сделал ее ребенка живым сосудом Всесвятого Духа, совершает божественное таинство над ребенком, через которое нисходит на младенца Дух Святой и прелагает его в сына Божия. Мать, часто причащающая своего ребенка Крови Христовой, претворяет его в Тело и Кровь Господа. Мать, усыпляющая ребенка и в то же время вместо колыбельной песни поющая ему псалмы Давида или церковные молитвы, совершает над ним посвящение Богу. Мать, читающая во время бодрствования ребенка вслух Святое Евангелие, питает его небесным хлебом бессмертной жизни Господа. Мать, даже во время сна ребенка полагающая Святое Евангелие возле него, этим ограждает его от всякой диавольской силы, всегда стремящейся погубить младенца. Мать, преклоняющая колени у колыбели ребенка и молящаяся Господу о том, чтобы ее ребенок был живым троном Святой Троицы, этим творит свою материнскую над ним литургию. Вот что может делать религиозная мать по отношению к своему ребенку. Такое материнство выше всякого подвига, оно есть вместилище всей полноты всемогущества Христова. О, если бы и в наше время были таковые матери, тогда все христианство загорелось бы ярким Христовым светом, и тогда повсюду разливался бы свет славы Божией!
А теперь пусть все мое существо воспоет моего Триипостасного Бога, говоря: «О, Ты, Бог, самобытная, всесовершеннейшая, вечно-безначальная, бесконечная, самосознающая, разумная, триипостасная сущность “Я-Мы”! Отец есть “Я”, Сын есть “Я”, и Дух Святой есть “Я”. Эти божеские ипостасные три “Я” есть “Мы”. “Я” отчее целиком вмещает в себя “Я” сыновнее и “Я” Святого Духа. И так же “Я” Святого Духа вполне вмещает в себе и отчее “Я”, и сыновнее “Я”. Отец есть “Я-Мы”, и Сын есть “Я-Мы”, и Дух Святой есть “Я-Мы”.
И вот, о Ты, мой Триипостасный Бог, безначально и бесконечно в Себе Самом переживаешь Себя Самого ипостасно-троично. Ты, преблагословенное божеское богоотчее “Я”, переживаешь Себя как самосущее неизреченное ипостасное богоотческое божеское “Я”; одновременно с этим переживаешь Себя как такое богоотчество, которое целиком относится исключительно к единородному Твоему Сыну Иисусу Христу; также одновременно переживаешь Себя и как богоисхожденность, относящуюся исключительно только к Духу Святому. О, богоотчее “Я”, слава Тебе!
И Ты, богосыновнее превеличайшее и чудеснейшее “Я’ Божеское! Ты, как и богоотчее “Я”, тоже переживаешь Себя Самого в Себе так же трояко: Ты вечно и бесконечно переживаешь Себя как самосущее, невообразимое и неописанное личное второе богосыновнее Божеское “Я” – Бога Логоса. Ты одновременно с сим переживаешь Себя и как абсолютное богосыновство, относящееся исключительно только к единосущному Твоему Отцу Богу. Ты также одновременно переживаешь Себя и как чадо Отчее по отношению к Духу Святому, отличающееся от Него как Божественного Параклита.
