лицо застыло, как маска, устав держать холод и равнодушие часами…
Вернулась к себе и обнаружила Микаэля, охотно уплетающего за обе щеки… торт с яркими розами из крема.
— Что это??? — изумилась я, разглядывая кулинарное чудо, от которого немного варварски был отрезан кусок.
У Микаэля рот был занят, поэтому он промычал что-то невразумительное, и за него ответила Агафа:
— Это принесла госпожа Ванда… — процедила служанка с откровенным недовольством. — В благодарность за помощь…
Микаэль наконец проглотил кусок и с восторгом произнес:
— Представляешь, сестра! Ванда сама его сделала! Своими руками! Ты вообще можешь такое представить?
Я удивилась. Мне казалось, что только профессиональные повара способны на такое…
— Или это просто обман… — не удержалась Агафа, а я посмотрела на нее с изумлением. Впервые обратила внимание, что девушка выглядит мрачнее тучи, и уточнила:
— Агафа, что случилось? У тебя всё в порядке? Ты не заболела?
— Всё хорошо, госпожа, — ответила служанка, опуская глаза. — Простите за длинный язык…
Решив больше не наседать с вопросами, я переключилась на Микаэля.
— С кем ты занимался все эти дни? — вспомнила вопрос, который не раз собиралась задать, но в собственных заботах забывала.
Микаэль сразу же помрачнел и доел торт уже без энтузиазма. Мне это страшно не понравилось и вызвало тревогу.
— Ну?
Мальчишка тяжело выдохнул и ответил:
— Та девушка… ну ты знаешь, кто она… ей отказали в требовании сменить партнера по совместной работе, поэтому… я все эти дни занимался с ней.
— Что??? — ошарашенно воскликнула я. — Почему же ничего не сказал??? Мик, ох Мик…
Я огорчилась. Посчитала себя отвратительной сестрой, которая ни разу не спросила брата, как у него дела с учёбой. Всё варилась в собственных мыслях об Эрике Фонтейне…
— Не кипятись… — бросил Микаэль печально. — Это уже неважно. Мы просто делали совместную работу. Чужие люди, вынужденные заниматься одним делом. Сделали. Она почти не принимала участия, предоставив всё мне. Так даже лучше, честно говоря. Так что… всё в порядке, Ника…
Я кивнула, хотя чувствовала себя отвратительно.
— Она больше не пыталась тебя оскорбить? — уточнила на всякий случай.
— Нет, видимо, в первый день это был просто эмоциональный всплеск, не более того, так что…
— Ладно, — ответила я, успокаиваясь. — Я рада, что уже всё в прошлом…
Микаэль кивнул, но я видела, что ему до сих пор очень больно. Заочно ненавидела эту гадкую девицу, которая причиняла брату боль, но вмешиваться считала оскорбительным для Микаэля, поэтому старалась сдерживаться. Это ЕГО дела сердечные. Наверное, каждому однажды приходится пережить ядовитую безответную любовь…
* * *
На следующий день наша группа наконец-то собралась в аудитории полным составом. Студенты весело болтали: наверное, делились впечатлениями о стольких днях работы со старшекурсниками. Атмосфера царила возбужденная и веселая, поэтому, когда я вошла, меня даже никто и не заметил.
Мне было на это наплевать.
Я уселась на первую парту, где уже давно застолбила за собой место и, сев в полуобороте, начала наблюдать за студентами. И вдруг взгляд выхватил Лауру, которая сидела не на верхнем ряду, как это было в прошлом, а где-то посередине. Сердце невольно забилось сильнее, нахлынули вспоминания о прошлом.
Боль.
Мне действительно было больно вспоминать. Когда я начала жить под фамилией Лефевр, всё разительно изменилось. Присутствие Микаэля помогало быть гораздо более бодрой, чем раньше, но один только вид Лауры разбудил во мне Веронику Шанти — скромную, закомплексованную девушку, наивную, глупую, доверчивую и… верящую в любовь.
Я уже не такая. Я потихоньку учусь быть змеей. Мудрой змеей, способной и укусить, если что…
Но почему-то нахлынула ностальгия о беззаботных временах юности, когда мы с подругой были не разлей вода. Так захотелось вновь подойти к ней, как раньше, улыбнуться, погреться в лучах её ответной улыбки и…
Лаура вдруг засмеялась, а на меня словно ведро холодной воды вылили.
Снова!
Лаура веселится, раскрепощенно болтает с НОВОЙ соседкой по парте. Раньше подруга сидела со мной, теперь же она нашла мне замену…
Да, это нормально, она просто продолжает жить дальше, но…
О Боже!
Когда у видела девушку, с которой весело болтала Лаура, у меня брови полезли на лоб от изумления.
Миранда.
Лаура всегда называла ее лягушкой. Потому что Миранда была скользкой, как этот обитатель болот. Неискренняя, хитрая, льстивая — она вызывала антипатию при малейшем сближении.
И Лаура презирала Миранду больше всех.
И что я вижу теперь? Они общаются, как близкие подруги, и Лаура, которая всегда стояла за правду и искренность, ничуть не брезгует этим…
Неужели она мне лгала???
Глава 25
Коварство…
Я наблюдала за Лаурой ровно до тех пор, пока не зашел преподаватель, и в сердце всё сильнее закрадывалось подозрение.
Что-то не так! Лауру словно подменили!!!
Возможно, это даже к лучшему, что она не знает о моем «воскрешении». Я бы хотела разобраться с тем, что видят мои глаза…
— Вероника Лефевр!
Мое имя, произнесенное старческим голосом, заставило вздрогнуть. Оказалось, что преподаватель давно сидит за столом и просматривает список адептов. Кстати, этого учителя я видела впервые. В этом месяце он заменял преподавательницу по основам лекарского искусства (мы проходили этот предмет вскользь).
А я, наверное, числилась по записям, как новенькая, вот меня и вызвали первой.
Проклятье! Не хотелось бы светиться раньше времени. Лаура не может меня не узнать…
Но пришлось подняться на ноги.
Седовласый старик с блестящей лысиной и очень худой — посмотрел на меня испытующе.
— Ну надо же, — протянул он, причмокивая губами. Боже, какой же он древний!!! — Вашего отца зовут Леон? Правда? О, это же мой ученик! Я хорошо его помню. Он был отличником, хотя и любил озорничать…
Слушать об отце было интересно, но напряжение только нарастало. Вот бы меня уже отпустили и разрешили присесть!
Но не тут-то было.
— Выходите сюда к нам, барышня, — улыбнулся преподаватель, сверкнув магически отполированными вставными зубами.
Я повиновалась, вышла и развернулась к аудитории.
— Расскажите нам, пожалуйста, какие самые важные правила при оказании первой помощи человеку, пораженному магическим ударом средней тяжести…
Я начала рассказывать, работая с подсознанием: все эти правила знала наизусть, но глаза невольно отыскали среди адептов Лауру и впились ей в лицо.
Подруга… была бледна, как мел. Она смотрела на меня, как на привидение, и, думаю, в ее глазах, я им и была.
Значит, узнала.
Еще бы! Мы выросли вместе, спали в одной кровати, ели за одним столом…
Она знает меня, как никто, и вот я стою перед ней — живая-живехонькая, с легкими изменениями на лице, которые
