на пол. – Просто я провалился. Но какое это имеет значение, верно? Мне ведь не нужна имперская должность. Отец предложил финансировать для меня бизнес, а пока наш наставник сосредоточил все свое внимание на Крыле. Конечно, младший брат должен уважать старшего, если только старший не оказывается болваном.
Я посмотрел на книги, лежавшие на письменном столе Иволги, которые он поспешно отодвинул в сторону, чтобы освободить место для бутылки и чашек.
– Ты будешь еще раз сдавать экзамены, – сказал я.
– Конечно! – воскликнул он, посмотрел на нашу испорченную игру и наклонился, чтобы поднять упавшие камни. – Мы не появляемся на свет гениями, способными с первой попытки понять любую проклятую проблему, чтобы подняться из простой семьи к вершинам престижа и власти. Некоторые из нас рождаются с камнями ожиданий на шее, чтобы потом всю жизнь пытаться с ними жить.
Он швырнул горсть камней обратно на доску.
– Проклятье, – продолжал Иволга. – Тут нет твоей вины. Нам бы следовало быть друзьями. Ну, или мне хотя бы выказывать тебе уважение. Но всякий раз, когда я смотрю на тебя, я вижу сцену с Рукой-Вестником, мечтой, которая для меня никогда не осуществится.
Я с удивлением на него посмотрел. Иволга хотел стать Рукой императора? Крепкий, откровенный Иволга, предпочитавший мифические рыцарские романы литературной классике? Мне было трудно такое представить – быть может, причина в желании славы?
Впрочем, его отец являлся Голосом императора. Как только я это понял, то задумался о его происхождении. Как бы я себя повел, если бы провалился на экзаменах, а потом – воплощение неудачи – вернулся домой? Я опустился на колени, чтобы помочь ему собрать остальные камни.
– Я сожалею, – сказал я.
Он немного помолчал.
– О чем?
– Я знаю, что значит жить, когда все вокруг слишком много от тебя ждут, – сказал я. – Мой отец всего лишь торговец, и он потратил почти все наши доходы на то, чтобы нанять для меня наставника. Ну, были… и другие проблемы. Могу представить, что тебе еще труднее.
Иволга сел на стул и принялся раскладывать камни по чашам.
– Представить ты можешь; впрочем, я сомневаюсь, что твоего воображения окажется достаточно. Я первый старший сын за последние десять поколений, который не смог сдать экзамены. Возле каждого имени в нашей семье стоят слова: «Занял такую-то должность, бла-бла-бла, с первой попытки». Не все стали Руками или Голосами, но мой отец добился такой чести, как дед и прадед. А я буду мелким торговцем – жалкое примечание в генеалогии моего младшего брата, – в то время как мне следовало быть генералом.
– Нет, этого не случится, – заверил я его. – Ты пересдашь экзамены.
Иволга бросил последний камень в чашу.
– Таков план. Каждые три года, пока не сдам экзамены или не умру. И я начинаю думать, что смерть будет более вероятным исходом. В особенности без наставника.
– Я стану твоим наставником.
Прежнее напряжение, которое заметно ослабло, пока мы собирали камни и говорили о наших отцах, внезапно вернулось. Иволга оценивающе посмотрел на меня, словно пытался отыскать на моем лице насмешку.
– Считай, что это способ сбалансировать отношения между нами, – сказал я. – Ты помогаешь мне овладеть верховой ездой, а я тебе – сдать экзамены. И тогда мы станем равными.
Как только я произнес эти слова, я понял, как мало равенства знал. Все мои отношения были основаны на уважении и противопоставлении, которые присущи отношениям между мужем и женой, отцом и сыном, старшим и младшим братьями.
Возможно, Иволга также стремился к равным, дружеским отношениям? А что важнее – и вызывало еще бо́льшую тревогу: видел ли он потенциал подобных отношений со мной?
– Я не хочу напрасно тратить твое время, – пробормотал он.
– Но я готов тебе помочь, – твердо сказал я, и, хотя мне не хотелось озвучивать следующую мысль, рискнул ее произнести: – И никакой напрасной траты времени. Я подозреваю, что Рука-Вестник именно по этой причине пожелал, чтобы ты учил меня верховой езде.
– И ты будешь моим наставником?
– Чтобы мы стали друзьями, – сказал я.
Казалось, он удивился, но потом выражение его лица медленно потеплело.
– Я никогда не понимал, что происходит в голове этого человека, – признался Иволга.
– Как и я – бо́льшую часть времени. И сегодня нам не удастся разгадать тайны мышления Вестника. – Я протянул ему чашку с камнями. – В бутылке еще осталось вино, и мне начала нравиться эта игра.
Глава 10. Канон волшебства
Через несколько недель Рука-Вестник без предупреждения пришел посмотреть на мои занятия верховой ездой. Урок уже близился к завершению – я пустил Зерно легкой рысью вокруг поля, чтобы он разогрелся, – но в старом мерине еще осталась энергия, и я воспользовался шансом, чтобы показать Руке-Вестнику, чему научился.
Я перевел Зерно в галоп, затем наклонился вперед и почти привстал на стременах. Лошадка послушно перешла на галоп. Теперь мне уже казалось естественным двигаться в ритме его мышц и ударов копыт. Мы дважды прошли поле по кругу, после чего я остановил лошадь возле Руки-Вестника и Иволги.
– Видите? – сказал Иволга. – Как я и говорил, складывается впечатление, что он рожден в седле.
Рука-Вестник погладил шею Зерна.
– Хорошая работа, Иволга. И спасибо тебе. Если ты не против, отведи Зерно в конюшни? Сегодня я сам намерен дать урок.
Иволга взял поводья и улыбнулся мне.
– Мне наконец удалось убедить Ольху чистить и расседлывать его, но, полагаю, один раз он может это пропустить.
Я закатил глаза, но улыбнулся ему в ответ, довольный тем, что прошел тест Руки-Вестника. Когда Иволга уводил лошадь, я сделал себе заметку: купить бутылку хорошего рисового вина – чтобы мы могли получить удовольствие, не прибегая к игре в камни, – и поблагодарить его за помощь.
Мне не удалось скрыть волнение. Мое изучение экономики, истории и политики продолжалось, но Рука-Вестник позволил мне заниматься самостоятельно. Он давал списки книг, и периодически мы их с ним обсуждали, но никогда не погружался в длительные дискуссии, как делал Коро Ха, а также не предлагал мне сочинять эссе. Теперь же он собрался дать мне личные наставления, а не просто вручить новую книгу – из чего следовало, надеялся я, что он наконец начнет учить меня магии.
Вымощенная камнем дорожка шла по спирали, напоминая течение реки через опасные пороги, пока не привела нас к искусственному озеру возле гостевого дома. Узкий пирс уходил в воду, к маленькой беседке за большим пористым камнем, который стоял в центре озера, скрывая ее от остального сада. Певчие птицы с ярким оперением порхали в
