нам в Москву заехал, — завистливо вздохнул стоявший рядом турист из Нерезиновска. — Петра бы этого окаянного изничтожил. А потом всю ту жуть, что Церелидзе наваял.
Лёха и Клавдия Петровна переглянулись. Они точно знали, где сейчас находится преступник. Им нужно в Москву!
Они опоздали. Петр уже сошел со своего пьедестала, и теперь мучительно думал, куда же ему податься, в Липецк или в Череповец. Новолипецкий металлургический комбинат был ближе, и чудовищный истукан решительно зашагал на юг, чтобы закончить свою грешную жизнь по рецепту незабвенного Арнольда из второго Терминатора. Туда же поскакали фигуры из Александровского сада и множество других творений, появившихся в Москве в те дикие времена, когда доллар был по тридцать, а московская недвижимость на окраине по 6000 за квадрат.
— Да где же он? — с тоской сказал Лёха, глядя, как скульптуры с Петровки весело догоняют Петра, полностью разделяя желание императора покинуть этот бренный мир и превратиться после кончины в сантехническую запорную арматуру. Их благородный порыв выбил слезу благодарности из двух коренных москвичей во втором поколении.
— Вы видели тут что-нибудь подозрительное? — спросил Лёха улыбавшегося во весь рот местного жителя, который не мог оторваться от этой умиротворяющей картины.
— Видел, конечно, — с блаженным видом сказал тот. — Самый обычный человек в сером костюме и с портфелем. Только знаете, у него в руках была какая-то странная штука. Типа золотого жезла, украшенного камнями.
— Куда он пошел? — вцепился в него Лёха.
— Никуда он не пошел, — терпеливо ответил ему собеседник. — Он просто растаял в воздухе.
— Твою ж мать, — убитым голосом сказал Лёха. — Да как же эту сволочь изловить?
— А вас сильно накажут, если вы его не поймаете? — с сочувствием спросил прохожий, — Вы, гражданин, наверное, из полиции?
— Из полиции, из полиции, — рассеянно ответил Лёха. — Но мое наказание — это мелочи по сравнению с тем, что будет со всеми вами. Ведь это жезл Князя Тьмы. Этот тип сейчас полубог, он может с его помощью Гималаи выровнять.
— А сборную России в финал чемпионата мира по футболу вывести сможет? — не на шутку заинтересовался собеседник.
— Даже не знаю, — сказал Лёха после раздумий. — А что?
— Я думаю, вам нужно поискать его на стадионе Белграда, — подсказал прохожий. — Мы играем с сербами и, когда я уходил из спортбара, нам уже забили пятый гол. У вас еще есть время. Он, судя по всему, существо возвышенное, верит в чудеса, а потому может попытаться.
Лёха переглянулся с Клавдией Егоровной и, взяв ее за руку, перенесся в Белград. Хорошая штука — бесплатный проезд. Искомый персонаж обнаружился сразу же. Он стоял на беговой дорожке, окружавшей футбольное поле, и истерически взмахивал жезлом. Молнии били во все стороны, а вокруг истинного патриота лежали без сознания стражи порядка, которые пытались его оттуда увести. Но не тут-то было. Магия жезла не давала в обиду своего хозяина. Лёха поднял голову на табло. 5:0. Все было бесполезно! Жезл Князя Тьмы, который был способен предотвратить гибель всего живого на планете, потушить сверхновую звезду и воскресить динозавров, не сумел заставить играть в футбол одиннадцать обнаглевших миллионеров. Которым, собственно, и платили такие деньги именно за то, что они играют в футбол. Видимо, это было совершенно невыполнимая задача. Даже чан с серной кислотой, поставленный в раздевалке для стимула, не привел бы ни к какому результату.
— Порча, не иначе! — со знанием дела сказала Клавдия Егоровна. — Очень сильная порча! Ну, не может быть такая непруха.
— Быстрее! Он же сейчас уйдет! — Лёха схватил старушку за руку, и устремился к новоявленному волшебнику. Раздалась сирена, и стадион, который был пуст ввиду ковидных ограничений, торжествующе молчал. А наша опергруппа, перепрыгивая, словно молодые сайгаки, сидения на трибунах, неслась к жерлу огненного портала, в который входил чародей, плюнувший напоследок в сторону любимой команды. Они нырнули щучкой вслед за ним, успев туда в самый последний момент.
— Ого! — сказала изумленная Клавдия Егоровна. — А где это мы?
— Где-где, в Геленджике! — пояснил ей не менее изумленный Лёха. — Не видите, что ли?
— Тогда я пошла, касатик! Мне пора! — махнула рукой старушка, и приложила ладонь ко лбу козырьком, вглядываясь в даль. — Чую! В Новороссийске турецкий сухогруз швартуется, «Звезда Востока». Мой Ахметик уже заждался.
— А… как у вас это получается? — изумленно спросил Лёха.
— В смысле, старая и страшная? — развеселилась не на шутку бабка.
— Ага! — бесстрашно ответил Лёха.
— А так?
Перед изумленным майором стояла голубоглазая красавица-блондинка с пышными формами. Весьма пышными. Бюст пятого размера рвал тонкую ткань блузки, просясь на свободу. А крепкая кобылья задница полностью исключала всякие диеты в анамнезе, впрочем, как и прочие глупости подобного рода. Зачем это всё такой красивой женщине?
— Э-э-э… — промычал Лёха.
— Я ведь потомственная ведьма, — пояснила бабка. — А это моя личина № 5, специально для турок. Бьет наповал, но энергии жрет столько, что мама не горюй. Два месяца потом снова старухой ходить. Что ж я, дура старая, себе тот жезл не оставила! Э-эх!
И Клавдия Егоровна бодро застучала костылем в направлении стоянки такси. Денег после всех финансовых махинаций у нее куры не клевали.
Глава 12
Один день до Апокалипсиса
Леха стоял на знакомом до боли перекрестке в Геленджике. Он провалил самое ответственное дело в своей карьере. Он обежал весь город, опросил всех таксистов, официантов и бабушек на лавочках у подъезда. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал, а значит, Земля погибнет, и погибнет все живое на ней. И все из-за того, что не опер он, а полное дерьмо. Все эти прохожие погибнут из-за него, Лёхи. Толпы жизнерадостных советских людей с тем самым выражением лица, от которого уже отвыкли в двадцать первом веке. Люди, которые умели радоваться малому. Люди, для которых хорошая компания и один-два верных друга значили куда больше, чем сотни друзей в соцсетях. Люди, которые и знать не знали, что это за соцсети такие. Это были самые лучшие люди на свете, чистые, простые и доверчивые. Готовые терпеть столько, сколько нужно ради светлого будущего. Люди, построившие новые города в тайге и степи. Люди, один из которых украл тот самый
