Продвигаться вперед было мучительно трудно, однако он полз, переваливаясь через распростертые на солнце тела. Он чувствовал ужасную усталость, становилось жарко. Если бы он мог немного отдохнуть, возможно, ему удалось бы восстановить силы. Он увидел тенистый куст во дворе и пополз в его тень. Он только немножко передохнет, а потом отправится искать Томми и Мэри!
Глава 8
Он по очереди заглянул в их лица, и каждое было лицом Томми! Каждое лицо насмешливо улыбалось, а в глазах блестело злое лукавство.
Когда Лоури проснулся, уже смеркалось. Он размял окоченевшие члены. Не сразу восстановил в памяти происшедшие накануне события и, встав на колени, силился припомнить, что он должен сделать. Этот сон! Неужели он подействовал на мозг? Но нет, мозг его был в полном порядке. Да! Томми, Мэри и полумертвый мир! Он посмотрел на улицу. Если бы ему удалось добраться до Томми, то он постарался бы вернуть утраченное, подпитываясь его энергией. Хоронясь в тени, он шел по улице, высматривая Томми.
На углу около почтового ящика стоял какой-то мужчина. Может быть, он знает, где найти Томми. Лоури, напустив на себя беспечный вид, не спеша приблизился к парню. Он уже приготовился открыть рот и задать вопрос, как сердце у него упало. Это был Томми!
Быстро повернувшись, Лоури заторопился прочь, но не слыша за собой погони, сбавил шаг. Он оглянулся — человек на углу смотрел ему вслед, и воздух полнился легким, веселым смехом.
Лоури бросился прочь, и опять в вечернем воздухе зазвенел легкий смех. Он замедлил шаг, упрямо не желая поддаваться панике. Не стоит терять голову, еще не все потеряно. — Не может же каждый человек быть Томми. Вскоре он заметил спешившую домой женщину. Если он расскажет ей, а она — своему мужу… Да. Он ее остановит. Он поднял руку, она отпрянула, но, убедившись, что у него добрые намерения, позволила ему заговорить. Произнеся первое слово, он увидел, кто она.
Мэри! Сердце у него запрыгало. Она здесь одна! Он сможет ее умолить. Он опять попытался заговорить. Но лицо Мэри выражало лишь презрение, она повернулась к нему спиной и пошла прочь.
Лоури не сразу пришел в себя. Но признать поражение не желал. Вон идут трое студентов. Разумеется, студенты ему подчинятся, а у этих к тому же полоски на рукавах свитеров. Он шагнул к ним. Когда они остановились, глядя на него, он к ним обратился. И тут же умолк. Он по очереди заглянул в их лица, и каждое было лицом Томми! Каждое лицо насмешливо улыбалось, а в глазах блестело злое лукавство.
Лоури попятился. Затем повернулся и бросился бежать, не останавливаясь до следующего квартала. Там он увидел женщину, но нечего было и думать о том, чтобы ее окликнуть, — даже на расстоянии десяти футов при свете уличного фонаря он видел, что это была Мэри. Лоури стыдливо надвинул шляпу на глаза и, ссутулившись, прошел мимо, а потом опять пустился бежать., Он пробегал мимо других пешеходов, и каждый из них обладал лицом либо Томми, либо Мэри. А тут еще они начали по очереди к нему обращаться.
— Привет, Джим, — всякий раз насмешливо произносил Томми.
— А, это ты, Джим, — говорила Мэри.
Сгущавшаяся темнота и тусклый свет фонарей действовали на Лоури угнетающе. С каждой минутой становилось теплее, и вдруг резко похолодало. В сумерках маячили неприветливые и неподвижные фасады домов; освещенные окна, казалось, с насмешкой взирали на него.
— Привет, Джим. И снова:
— А, это ты, Джим.
Раскинувшиеся лужайки и нахохленные кусты населяли ночь таинственными призраками. Перед ним стал вытанцовывать какой-то силуэт; он останавливался и, когда Лоури почти его догонял, уносился дальше, продолжая танец и маня за собой. Некоторые характерные ужимки позволили ему определить, кто это. Он устало узнал Мэри, на ее лице было написано холодное презрение. Зачем и куда она пытается его увлечь?
— Привет, Джим.
— А, это ты, Джим.
Тени и мрачно взирающие на него фасады домов. Тени на лужайках и под стволами деревьев. Легкие существа, ударявшиеся об его ноги, и громадная тень, словно распростершая крылья, чтобы поглотить город. Белые, подернутые туманом лица, маячащие впереди, Томми и Мэри. Мэри и Томми.
Над головой раздалось шуршание, похожее на шум крыльев летучих мышей. Снизу донесся низкий, гортанный звук. К запахам только что подстриженной травы и распускавшейся зелени примешивался еще какой-то неясный аромат. Аромат. Столь же иллюзорный, как лица, постоянно маячившие впереди. Аромат… Мэри. Это духи Мэри. Смешанный с запахом экзотического табака. Экзотический табак. Табак Томми.
Огромное темное облако продолжало расти, фонарей почти не стало видно, а тени сделались гуще и, подрагивая, двигались на некотором расстоянии вместе с ним. Каждая тень, лежавшая неподвижно, при его приближении отрывалась от земли и присоединялась к остальным. Ночь становилась чернее и чернее, а звуки все пропали. Ни звуков, ни запахов. Лишь едва различимое подобие насмешливой улыбки, которая постепенно таяла, пока не исчезла совсем, Обессиленный, он облокотился на перила небольшого каменного моста за церковью и прислушался к журчанию воды: "А, это ты, Джим. Привет, Джим".
На другом конце моста обозначилась темная, плотная тень. Шляпа низко надвинута, черный плащ, окутавший фигуру, доходил до башмаков с пряжками. Тень старательно плела веревку, узелок за узелком. Лоури знал, что, немного отдохнув, он двинется через мост к человеку из тьмы.
— А, это ты, Джим.
— Привет, Джим.
Тихие, журчащие голоса, почти неслышные, медленно замирающие. От улыбки не осталось уже и следа. Небо застит огромная тень, и печально постанывает ветер.
Уличный фонарь отбрасывал на него бледный свет, и при этом свете он начал вглядываться в воду. Голоса внизу превратились в едва слышный шепот, в некое журчащее, успокаивающее бормотание.
Он заметил в воде что-то белое и наклонился чуть ниже, не придав значения тому, что это оказалось отражением его же лица в черном зеркале. Он наблюдал за тем, как этот образ проясняется, четче вырисовываются глаза и рот, как будто там, внизу, был он сам, и тот, другой Лоури был гораздо реальнее, чем облокотившийся о холодный парапет. Он вяло позвал свой образ. Похоже, тот приблизился. Интереса ради он позвал снова. Образ стал еще ближе.
С внезапной решимостью он протянул навстречу ему обе руки. Образ в воде исчез, но не прекратил своего существования.
Лоури выпрямился. Он полной грудью вдохнул свежий вечерний воздух и поднял глаза к звездам. Он обернулся и посмотрел на улицу — по ней шли люди, вдыхавшие аромат подстриженной травы. Он взглянул на противоположную сторону моста — там, облокотившись о каменный парапет, стоял и попыхивал трубкой старый Билли Уоткинс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
