вздохнул Маркел, беря в руки один из свитков. — И все как на подбор гаже некуда. Вот, к примеру, в начале прошлого месяца несколько рыбаков вблизи Брилля видели в устье реки у своей деревни нескольких рыболюдов. К счастью, обошлось без жертв — когда крестьяне успели кликнуть толпу и вернулись к водоему с сетями и вилами, тварей и след простыл. Но весть тревожная.
— Рыболюды? — недоверчиво хмыкнул Амадиу. — Около Брилля? Да быть того не может. Так далеко от моря они сроду не заплывали.
Однако то было не совсем верно, спустя миг поправил он сам себя. Помнится, Тома сам прикончил одну из этих тварей, облюбовавшую себе запруду неподалеку от мельницы и успевшую потопить пару человек. Амадиу еще долго рассматривал останки этого уродливого существа, дивясь, как одновременно оно походило на человека, и в то же время будто являлось злой шуткой на людской род: чуть вытянутая рыбья башка с выпученными глазами, что, казалось, росла сразу из спины, на которой гребнем торчал плавник; длинные руки и ноги, с тонкими перепончатыми пальцами, бледная, почти просвечивающая на свету кожа и огромный рот, усеянный мелкими зубами. Правда, то случай был скорее исключением, чем правилом — и хвала богам.
— Будем надеяться, что ты прав, — Маркел покачал головой и развернул другой свиток. — А вот это донесли позавчерашним утром — во владениях Лефевра почти на самой границе с Валлоном какие-то твари ночью атаковали торговый обоз. Хочу отметить, что в нем было не менее двадцати возов, а сопровождали торговцев вооруженные и обученные наемники. Нападение отбили — но скорее с помощью удачи, нежели мастерства. Чудовища отступили, но оставили около трех десятков убитых и столько же раненых — и это не считая задранного скота.
Амадиу невольно присвистнул. Да уж, вряд ли бы такое смогли сотворить грюлы, парочка упырей или даже горгоны.
— Быть может, это дело рук разбойников, что пытались замаскировать следы? — предположил великий магистр. — Помнится, в мою молодость на юге печально прославилась шайка головорезов, пред нападением одевавшие медвежьи шкуры. Даже многие опытные воины при встрече с ними бросали оружие и пускались наутек, считая, что столкнулись с нечистой силой.
— Если только эти бандиты целиком покрыты шерстью, ростом в добрых восемь футов и могут оторвать коню голову одним ударом, — заметил Маркел и протянул Тома мятый пергамент.
— Отчет о нападении на торговцев? — главный магистр сощурил глаза и откинул шею, с трудом вглядываясь в расплывавшиеся перед глазами кривоватые буквы.
— Нет, но кое-что не менее интересное. Сегодня утром почтовый голубь принес послание из Мьезы, — пальцы Маркела забарабанили по столешнице. — Прошлой ночью в городе объявились стрыги. Одно чудовище погибло, но второй удалось скрыться.
— Стрыги? — Амадиу поднял бровь и положил пергамент на стол. — Сразу две да посреди города? Если это правда, то меня интересует почему о тварях сообщает какой-то рядовой стражник, а не сам Дюпон.
— Господин Дюпон умер полгода назад.
— Правда? Упокой боги его душу. А что случилось?
— Насколько мне известно, дизентерия.
— Печально. И кого городской совет выбрал вместо него?
— Понятия не имею. Но видимо того, кто решил скрыть появление стрыг от ордена, раз приказал сжечь останки твари и купил молчание всех свидетелей, — Маркел задумчиво почесал подбородок. — К счастью, среди них нашелся один благочестивый человек.
«Который благочестиво не стал отказываться от денег мэра, перед тем как сообщить нам», — подумал Амадиу, но вместо этого произнес:
— Кто уничтожил тварь? Городская стража?
— Нет, какие-то проезжие простолюдины. Правда, судя по всему, они оказались не так уж просты, раз сумели с ней справиться. Перед тем, как сбежать, вторая стрыга убила одного человека, но в письме сказано, что в Мьезе с начала лета бесследно пропали не меньше двух-трех десятков жителей.
— Могу поверить на слово.
В отличие от многих других чудищ стрыга была одним из самых опасных. Пускай физически она не так сильна, как упырь, и шкура ее не покрыта плотной чешуей как у горгона, но разум твари не уступает людскому, а хитростью и коварством намного превосходит; тем более, что большинство из них владеет черной магией той или иной силы. Стрыга может годами скрываться подле человеческих селений, колдовством и обманом выдавая себя за человека. Но сразу две? Быть может, кто-то просто изрядно перебрал с вечера — либо же отвергнутый девушкой парень пытается свести счеты. И с тем и с другим Амадиу сталкивался не раз, но все же не стоит оставлять послание без внимания, ведь если это правда и одна из тварей еще жива, она может принести немало бед.
— На днях в Оплот должен вернуться Пьер вместе со своим отрядом, — прервал его размышление Маркел. — Он с радостью возьмется за это дело.
— Не стоит, — произнес Амадиу. — Я сам съезжу в Мьезу.
— Ты уверен? — с сомнением в голос сказал Маркел.
— Считаешь, я не в состоянии провести в седле лишние пару дней? — усмехнулся великий магистр.
— Отнюдь, — племянник вернул ему улыбку. — Хоть ты и любишь строить из себя развалину, но думается, покрепче любого из нас. Однако я предлагаю тебе дождаться возвращения братьев — в Оплоте сейчас нет свободных воинов, которые могут отправиться вместе с тобой… ну, кроме как рекрутов.
— Думаю, троих мне хватит сполна, — ответил Амадиу. — Пусть покажут, на что способны, а заодно я познакомлюсь с новым мэром. Что ж, если на этом у тебя все, то я буду в библиотеке. Пусть те, кто хочет получить мое благословление, зайдут чуть позже.
— Хорошо, — Маркел кивнул. — Я передам братьям.
Покинув кабинет командора, Амадиу не спеша направился в западное крыло, где находилась библиотека ордена. Бесчисленные ряды шкафов, заполненные от и до, напоминали горные гряды, вершины которых иногда могли доходить до потолка — а он, признаться был выше многих прочих. В хранители знаний ордена изучали рукописи несколько полубратьев под присмотром библиотекарей, упавших на колено, едва великий магистр шагнул в просторный пыльный зал. Отказавшись от помощи, Амадиу попросил их оставить его на некоторое время в одиночестве, и они поспешно покинули библиотеку.
Отпустив их, Амадиу снял со стены один из светильников и осмотрел стремящиеся к потолку шкафы, сверху донизу забитые фолиантами; многие из них были настолько толсты, что казалось, не каждый меч способен перерубить их пополам. Некоторые из рукописей хранились только в библиотеке Алого Оплота, а за лишь обладание большинством из этих книг любого простолюдина или даже знатного человека ждала суровая кара.
На самом деле главный магистр и сам в точности не знал, что хочет отыскать средь пыльных страниц. Но после
