— Умолкни, ирод. Иди запрягай телегу.
Тараканов выбрался из-за стола и, подойдя к иконе, размашисто перекрестился.
На лесах в церкви Макар и Маркиз, покуривая, наблюдали за тем, как Данила заканчивал роспись, изображавшую Георгия Победоносца на ярко-красном коне. Утреннее солнце стояло еще низко, и его лучи, прорываясь в узкие окна, освещали купол, оставляя в полутьме весь собор.
Заскрипела дверь, и яркий свет прорезал дорожку на каменных плитах пола.
— Выходи! — раздался голос в дверях, и в собор вошли бородачи. Данила перекрестил Макара и Маркиза, и они медленно стали спускаться с лесов.
— Поживей шевелись, Лагутин ждать не любит.
Данило услышал далекий свист, а затем звук камня, ударившегося по крыше. Он положил кисть и палитру, и, быстро спустившись с лесов, направился к двери.
Лагутин в черной косоворотке сидел в высоком вольтеровском кресле невдалеке от монастырской стены, окруженный своими приспешниками. А у стены на ящиках, в которых хранилась коллекция Тихвинского, стояли фарфоровые статуэтки и мраморные античные скульптуры. Тут же в беспорядке валялись свернутые в рулоны полотна. Лагутинцы гоготали, разглядывая статуэтки, изображающие обнаженные женские фигуры.
Толпа вокруг Лагутина притихла и расступилась, пропуская бородачей, ведущих арестованных. Руки Макара и Маркиза были связаны. Их подвели к Лагутину. Лагутин исподлобья взглянул на них и спросил:
— Помолились?
Ответа не последовало.
— Безбожники, — сплюнул стоявший рядом с Лагутиным старик.
— Мои люди говорят, — как всегда тихо, сказал Лагутин, обращаясь к Маркизу, — что видели вас в цирке. И будто вы в костюме Вильгельма Телля демонстрировали феноменальную меткость.
— Точно… Он самый и есть… Вильгельма… — зашумели лагутинцы.
Из церкви вышел Данила, держа за руку Кешку, переодетого монашком.
— Откуда малой-то? — спросил часовой, преграждая им путь.
— Слепой, что ли? — сказал Данила. — Помощник мой, краски растирает, кисти моет.
— Вас не разберешь, — сплюнул часовой. — Ходи живей!
Лагутин вытащил из кобуры свой наган и прицелился в Маркиза. Маркиз поднял голову. Лагутин усмехнулся и опустил наган.
— Я предлагаю вам небольшую забаву. — Он протянул Маркизу свой наган. — Здесь в барабане шесть пуль. Если вы шестью выстрелами снесете головы этим шести терпсихорам, я снова заносу вас в списки живущих на этом свете и отпущу на все четыре стороны.
Толпа восторженно ахнула.
Кешка пробирался через толпу лагутинцев, прислушиваясь к словам атамана. Он оказался впереди в тот момент, когда Маркиз, усмехнувшись, сказал Лагутину:
— Я в женщин не стреляю. — И вдруг лицо его стало жестким. — Вы, кажется, образованный человек. Как же вы додумались до этого?! Это варварство!
— Варварство… — будто взвешивая это слово, тихо повторил Лагутин. — Называйте это как угодно, милостивый государь. Но я знаю простого человека. — Он показал на коллекцию. — Это все — принадлежности дворцов и салонов. Игрушки богатых бездельников. Простому человеку они ни к чему. Скажите, братцы, — так же тихо обратился он к окружающим его бандитам, — нужна вам вся эта парфюмерия?
— Нет! Не нужна! — закричали лагутинцы.
— Нужны вам эти раскрашенные фарфоровые барышни? Или вам нужны краснощекие, здоровые, работящие, живые?
— Живые! — выдохнула толпа.
Кешка испуганно смотрел на происходящее. Он встретился с Макаром взглядом. Макар чуть заметно улыбнулся. А Лагутин снова протянул наган Маркизу.
— Выбирайте, уважаемый. Или вы стреляете, или я. Ну-с? Выбирайте. Я, может быть, стреляю хуже вас, но уверен в том, что даже одной из этих шести пуль хватит, чтобы отправить вас на тот свет.
Кешка зажал рот кулаком и не отрываясь смотрел на Маркиза, стараясь поймать его взгляд. Маркиз заметил его, широко улыбнулся Кешке и громко сказал:
— Хорошо. Я согласен.
— Гад, — прошептал Макар. — Продажная шкура.
Маркизу развязали руки и дали наган.
Телохранители Лагутина навели свои обрезы на Маркиза.
Маркиз взял наган в левую руку и тщательно прицелился в одну из фарфоровых фигурок. Он стоял спиной к Лагутину и долго целился.
Толпа притихла.
Лагутин внимательно наблюдал за Маркизом.
Маркиз опустил пистолет и, обернувшись к толпе, громко, как шпрехшталмейстер, объявил:
— Смертельный номер. Администрация просит людей со слабыми нервами покинуть цирк.
Толпа загоготала.
А Маркиз снова повернулся спиной к Лагутину, прицелился в статуэтку, но внезапно вскинул руку с наганом и через плечо, не глядя, выстрелил в Лагутина.
Лагутин схватился за грудь.
В то же мгновенье раздались выстрелы телохранителей, стрелявших в Маркиза.
Маркиз упал на землю.
Кешка бросился к нему.
— Дяденька Маркиз, дяденька Маркиз…
Толпа смешалась, окружив убитого Лагутина.
Кешка опустился на колени возле Маркиза.
— Вы живой, живой! — плача, повторял Кешка. — Они не убили…
— Убили, отец Иннокентии, убили… А ты живи… Живи как человек… живи…
Несколько лагутинцев подняли тело убитого атамана и понесли его, как вдруг в воротах появился всадник на взмыленном коне.
— Струнников идет! Струнников!
И тут всадник увидел мертвого Лагутина. Он резко осадил коня и снял шапку.
Монастырский двор притих. Все обнажили головы.
И в наступившей тишине раздался истерический крик:
— Братва, тикай! Здесь нас всех перебьют!
Весь двор снова пришел в движение. Лагутинцы седлали лошадей, запрягали телеги, расхватывали оружие. И вот уже через ворота летели всадники, повозки, бежали пешие…
В панике лагутинцы забыли о Макаре. Кешка развязал ему руки и сунул наган, тот самый, из которого стрелял Маркиз. К ящикам подкатил таракановский фургон, остановился у самой стены, и трое лагутинцев, соскочив с козел, бросились к коллекции, чтобы все снести в фургон.
— Стой! Стрелять буду! — закричал Макар, вскочив на козлы. Лагутинцы отшатнулись. Но в эту минуту лагутинец, копавший ночью могилу, узнавший в маленьком монашке мальчишку, угнавшего коня, истерически завопил:
— Хватайте малого! Он коня моего угнал! Это он Струнникова привел! Он! Бей его!
Толпа загудела и двинулась на Кешку. Макар отчетливо понял, что вот сейчас, в какие-то считанные мгновения решается все — судьба Кешки, его собственная судьба… И сразу же увидел прищуренные глаза пожилого лагутинца в папахе, увидел, как поднялся ствол его обреза, нацеленный на Кешку. Раздался выстрел. Макар опередил лагутинца. Бандит в папахе упал. Макар подтолкнул Кешку за фургон и сам скрылся вместе с ним, помог ему быстро забраться на крышу фургона, стоявшего возле самой стены.
