тебя научу! - Тося вдруг оживляется, и в ее глазах загорается огонек.
Ну вот, уже лучше.
- Интересно… Миха порадуется.
- Кто такой Миха?
- Енот.
- Да ладно! - глаза девочки округляются. - У тебя есть настоящий енот? Правда?
- Правда, - усмехаюсь, глядя на нее в зеркало заднего вида. - Скоро познакомишься.
- А он кусается?
- Вроде нет.…
Миха, конечно, не агрессивный и привитый, но и детей никогда не видел.
- А продукты у тебя есть? - внезапно спрашивает Тося.
- Смотря какие.
- На блины. Мука, молоко и сметана.
Мысленно перебираю содержимое холодильника. Пельмени и яйца есть точно, а вот с остальным напряженка. Стараюсь не хранить много продуктов, все равно сожитель до всего добирается.
- Этого точно нет.
Тося вздыхает, но тут же оживляется:
- Значит надо ехать в магазин.
- Ну раз надо, значит, поехали!
Магазин оказывается полем боя и испытывает меня на прочность. Тося носится между полками, хватая то муку, то сахар, то ещё что-то, что, по ее мнению, «обязательно нужно». А я послушно следую с тележкой, укладывая ее «хотелки», а что-то и выкладывая обратно, потому что денег у меня не так много, как у нее желаний.
- Фартук обязательно нужен! - заявляет Тося, показывая на ярко-розовый фартук с надписью «Кухонная королева».
Морщусь от такого кислотного цвета.
- Может, не розовый?
- Ты чо? - смотрит на меня, как на идиота. - Это же самый топ!
- Да? - рассматриваю кусок ткани, мысленно примеривая на себя. - Ну ок….
- О-о-о, я хочу парик, можно? - она уже держит в руках дешевый черный парик.
- Не, это уже перебор, - качаю головой, стараясь быть строгим, но справедливым.
- И совсем не перебор.
- А я говорю, что перебор.
Она надувает губы, но тут же отвлекается на полку с конфетами. В итоге выходим из магазина с полными пакетами, среди которых затесался тот самый розовый фартук и черный парик. Да черт с ним, пусть будет уже.
Паркуюсь напротив подъезда и помогаю дочке выбраться из машины. Поднимаемся в подъезд, она крутит головой на триста шестьдесят градусов, чтобы ничего не упустить.
Открываю дверь ключом и пропускаю девочку в квартиру. Осторожно входит, переминаясь с ноги на ногу.
- Та-а-ак. Тут ты живешь? - Тося оглядывает квартиру с видом строгого ревизора.
- Да. Твоя комната будет там, - указываю направление в единственную спальню. - Но пока не готова.
Она проходит сразу в комнату, плюхается на кровать спиной, но сразу замечает шевеление под покрывалом. Там клетка, чтобы заключенный не напакостничал, пока меня дома нет.
- Ой, енотик! Какой хорошенький! А можно я его…
Спешу на звук голоса.
- Подожди… - не успеваю договорить, как клетка открывается.
Миха, почуяв незнакомца, метнулся под кровать.
- Ой, выбежал! - осторожно замечает дочь и прячет руки за спиной, словно это не она открыла клетку.
- Тося…. - свожу брови вместе.
- Ругать будешь? - вздыхает девчонка и смотрит на меня виновато.
Да кого тут ругать-то? Глупости какие!
- Не буду, - протягиваю ей ладонь. - Пойдем сумки разбирать.
- А Миха?
- Отсидится и к нам придет.
Пока раскладываем продукты, Тося с важным видом объясняет, что и куда ставить. Молча киваю, думая о том, что Миха все равно все перевернет так, как надо ему.
- Кушать хочется, - вздыхает дочь и опускается на стул.
- Может, пиццу закажем?
Это самое простое, быстрое и безобидное на мой взгляд.
- Нет, блины! - хмурится Тося.
- Ну блины, так блины.
- Я сейчас!
Она убегает и возвращается в том самом черном парике, который всё-таки купила в магазине. В руках у нее розовый фартук.
- Так надо.
Вздыхаю, но подчиняюсь.
- Вот, теперь все правильно. Нужна миска, мука и молоко.
- И всё?
- Вроде пока да….
Начинаем месить тесто, вспоминаем про яйца. В этот момент Миха, почуяв хаос, вылезает из укрытия и устраивает диверсию - хватает пакет с мукой и рассыпает ее по всей кухне.
- Папа, ты смешной! - смеётся Тося, глядя, как я пытаюсь оттереть муку с лица.
Мне вдруг становится тепло на душе и от ее смеха, и от того, как она меня назвала. Это необычно и очень приятно.
Прогоняем Миху из кухни, я зажигаю плиту, ставлю на нее сковороду, а Тося половником вливает тесто, которое мгновенно прилипает. Что-то явно идет не так…
Раздается звонок в дверь. Ещё раз. И ещё. Кто ж там такой настырный.
- Кто-то пришёл.… - настораживается Тося.
- Лишь бы не соседи, - бормочу с усмешкой
Подхватываю ее на руки и иду открывать. Распахиваю створку и не могу не ухмыльнуться, увидев Царапкину. Собственной персоной.
- Какие люди… - не сдерживаю сарказма.
- Полина! - Тося вскрикивает и тянется к ней. - Идём с нами готовить!
Перебирается на руки к крестной.
- Готовить? - Полина поднимает бровь. - А что горит?
- Черт, блин!
Бросаюсь на кухню. Сковорода дымится, тесто превратилось в уголь.
- Мда… - важно тянет Царапкина, появляясь на кухне.
- Первый блин комом, - философски замечает Тося.
- Да какой блин? Это же безобразие! - Полина закатывает глаза. - Кто его делал?
- Я….
- Ясно. Дайте сюда.
Она спускает с рук Тосю и проверяет наше тесто.
- Да пожалуйста, - фыркаю я, стягивая с себя розовую тряпку. - Фартук тоже отдать?
- Обойдусь.
Она вздыхает, закатывает рукава и берет дело в свои руки, а я облегченно выдыхаю. Всё же готовить это не мое.
Пока Полина спасает тесто, Миха устраивает новое представление - пытается стащить яйцо, но поскальзывается на муке и влетает прямо в ящик, из которого на него с грохотом сыплются какие-то крупы.
- Миха, ну ты даешь! - смеётся Тося.
Полина фыркает, но уголки ее губ всё же дергаются.
Стою в стороне, наблюдаю за тем, как девочки жарят блины. Тося счастлива, Полина тоже улыбается. Они болтают, не замечая ничего вокруг.
Но она хочет забрать у меня дочь. Мысль обжигает.
Нельзя об этом забывать.
Мы сидим на кухне, Полина дожаривает последний блин, а Тося, кормит Мишу кусочками теста. Енот жует, урчит и хватает ее за пальцы.
- Миха, не жуй мне руку! - хохочет Тося.
Я ухмыляюсь, но тут у Полины в сумке звонит телефон.
