считал себя виноватым в ее беременности.
И только потому, что не хотел быть причастным к совершению смертного греха ненормальной беременной женщиной.
И, главное, — не хотел стать причиной гибели маленького существа, отцом которого мог быть по ее же утверждению.
Уснуть в таком состоянии оказалось не так-то просто. Мысли, обгоняя одна другую, взрывали мозг. И если сначала они будоражили радостным осознанием обретенной свободы. То спустя некоторое время вернули меня к воспоминаниям об утраченном счастье.
Образ Ксюши возник передо мной и напомнил, какую дорогую цену пришлось заплатить за свою ошибку, которая была совершена по какой-то непонятной и совершенно необъяснимой причине.
— Ну почему же необъяснимой? — возроптал рассудок. — Вполне даже понятной и объяснимой. Алкоголь. И этим все сказано.
— С этим не поспоришь. Печальный урок я выучил на всю жизнь. — согласился я с ним. Только Ксюшу этим не вернешь. Где она? Что с ней? Жива ли?
Вспыхнули слова Арины: «А ты не допускаешь, что она где-то отсиживается, чтоб не мешать нашему счастью?». При разговоре с Ариной я не обратил на них внимания. Но в ночной тишине они взорвали мозг.
— А вдруг она права?! И Ксюша не пропала, а просто решила исчезнуть из моей жизни. Ведь никаких следов, никаких подтверждений о ее гибели так и не обнаружилось.
Вскочив с постели, я нервно зашагал по комнате.
— Надо добиться от Арины правдивого объяснения брошенных ею слов. Хотя, эта лживая тварь ни за что не скажет правду. Значит, лучше выспросить у Елены Васильевны. Она, наверняка, все знает. И вряд ли будет скрывать от меня. Особенно теперь, когда выяснилось, что с Ариной у нас нет и не может быть семьи.
Женщина она неплохая. Просто Аришка, изворотливая и коварная, навязала ей свою версию событий. Вот она и повелась. Как, собственно говоря, и я сам. Да, мы с Еленой Васильевной конкретно лоханулись.
Думаю, сейчас она на моей стороне. Ведь за все время проживания под одной крышей с ее мерзкой дочуркой, Елена Васильевна всегда была на моей стороне. Точнее — была между двух огней.
Но при создавшейся ситуации, если я не ошибаюсь в ее добром ко мне отношении, надеюсь, что она откроет мне правду про старшую дочь.
Если, конечно… есть что открывать.
Глава 33
Поселившаяся надежда на чудо не покидала меня. Ночь, казалось, никогда не кончится. В ожидании рассвета я то ложился в надежде немного поспать, то бродил по квартире, подгоняя время. Ночное бдение кончилось тем, что под утро я провалился в тревожный сон.
Проснулся поздно. И, взбодрившись чашкой крепкого кофе, помчался к Даниловым. Нетерпение и волнение, с которым я дожидался, пока мне откроют, было сравнимо только с прежним ожиданием встречи с Ксюшей.
Елена Васильевна, увидев меня, встревоженно спросила, не случилось ли чего.
— Нет. Но, надеюсь сегодня случится что-то хорошее.
Не объясняя, что я имею в виду, шепотом поинтересовался:
— Арина еще спит? — получив утвердительный кивок, не удивился. Знал, что лентяйку по утрам даже к ребенку не добудишься. Но сегодня ее крепкий утренний сон меня очень даже устраивал.
— Елена Васильевна, — не теряя драгоценное время, заговорил я, взяв ее руки в свои. Женщина с изумлением смотрела на меня, не понимая, что со мной происходит. — Умоляю, расскажите мне все. Вы ведь знаете, как это важно для меня.
— Матвей, но я поняла, что Арина все рассказала. Что я могу добавить о глупости и подлости, на которые она пошла. Прости ее. И меня тоже прости. За все. — Глаза ее заблестели слезами.
— Вы, наверное, не поняли меня. Я не про Арину. Расскажите мне правду про Ксению! Вы ведь знаете, где она и что с ней? Не скрывайте. Сейчас уже не имеет смысла скрывать. Я должен ее увидеть.
Лицо Елены Васильевны сначала побледнело. Потом кровь прилила к нему, и на нем появились красные пятна. А сама она, охнув, прижала руку к левой груди и без сил опустилась на стоящий рядом стул.
— Неужели так искусно притворяется? — промелькнула мысль. Но видя ее состояние, я тут же отругал себя за недоверие.
— Вам плохо? Может воды?!
В ответ она только отрицательно качнула головой и слегка как-то неуклюже качнулась в сторону. Пришлось подхватить ее, чтобы удержать и не дать упасть.
В это мгновение в гостиной появилась Арина. Увидев состояние матери, она метнула на меня возмущенный взгляд и стала капать что-то из бутылочки в стакан. Ее самообладание в который раз восхитило меня. Быстрыми уверенными движениями она приподняла голову матери и напоила ее лекарством.
Елена Васильевна потихоньку приходила в себя. А я стоял посреди гостиной и отчитывал себя за безрассудство, с которым набросился на нее с допросом.
— Может быть, Скорую вызвать? — предложил я Арине. Она только отмахнулась. А Елена Васильевна едва слышно прошептала:
— Не надо… Само пройдет.
— Что здесь произошло? — вопрос Арины поставил меня в тупик. — Это ты мать довел до приступа? Мало ты мне нервы помотал, так теперь за нее взялся!
— Арина… Матвей ни при чем. Просто…
Я перебил ее:
— Нет, я виноват. Стал расспрашивать, где скрывается Ксения. Ты ведь ночью сказала, что она, якобы, отсиживается где-то. Вот я и подумал.
— Клещами стал вытаскивать? — зло процедила Арина. — Дурак! Я ведь просто так ляпнула. А ты скорей пытать.
— Арина, не ругайся… — попросила Елена Васильевна. — А ты, Матвей, ступай на работу. Нечего мне тебе рассказывать. Ничего о Ксюше неизвестно. Словно в воду канула. — По щекам ее струились горькие слезы.
— Простите меня, Елена Васильевна. Простите.
Виновато опустив голову, я направился к выходу.
— Нет уж, ты погоди, — остановила меня Арина. Мы вчера не договорили. Надо решить один очень важный вопрос. Мам, пойдем я тебя уложу. Тебе отдохнуть надо. И не волнуйся. Я себя в обиду не дам.
Смотрел, как она заботливо помогает матери, и удивлялся: вот умеет же быть нормальной и чуткой.
Правда, уложив мать, Арина вернулась с прямо противоположным настроением. С нескрываемой злостью она спросила:
— Доканать нас решил? Мог бы у меня спросить, а не мать мучить. Ты хоть понимаешь, какой это для нее стресс?!
— Я не ожидал такой реакции, — единственное, что я мог сказать в свое оправдание.
— Ну да, не ожидал. Не понял. Не мог предвидеть! Какой ты все-таки бестолковый! И что только Ксения в тебе нашла? А вообще — два сапога пара… были бы. Но речь сейчас не об этом. Разговор пойдет о разводе. Вернее, об условиях, на которые я согласна.
