с лица остатки любовных утех.
Он, пошатываясь, приподнялся со стула и сделал попытку подойти к Ксении. Но, взмахнув обреченно рукой, тяжело опустился на стул.
— Ну и кккак пппрошло ыыык (булькнуло что-то у него в гортани)… ссссвидание с пппрошлым? — Ксению передернуло. Отвечать не хотелось.
— Даже пппро Ромку зззабыла, — ехидно продолжал Антон. — А твердила, что все только ради него. Эээх, ты!
— Антон, тебе надо отдохнуть, ступай домой. Завтра поговорим.
— Да не о чем нам разговаривать, — словно вдруг протрезвев, твердо отчеканил он. — Ты… ты… ты — просто шлюха!
— Прекрати, Антон. Не говори того, о чем завтра пожалеешь.
— Да ни о чем я не пожалею! Я тебя полтора года обхаживал, молился на тебя, все для тебя готов был сделать, а ты!
— Да, я виновата перед тобой и благодарна за все, что ты для меня сделал. Но я не подличала… и не удаляла сообщения в твоем телефоне.
Плечи Туманова сразу виновато поникли. Он нетвердой походкой направился к выходу. И, уже взявшись за дверную ручку, тихо произнес:
— А ведь я любил тебя, Ксения. Прости, если что не так.
— И ты прости меня… за все, — прошептала она ему в спину.
Неприятный осадок, оставшийся после разговора, напрочь стер с лица счастливую улыбку, с которой Ксения вернулась домой. Но в соседней комнате, куда она вошла на цыпочках, чтоб не разбудить малыша и няню, оно вновь засияло счастьем. Она наклонилась над кроваткой и нежно погладила крепко спящего ребенка по щечке.
***
Для обретения полного счастья Ксении и Матвею пришлось преодолеть немало преград.
Очень тяжелым было объяснение Ксюши с Тумановым. Однако два человека, ставшие близкими друзьями, сумели понять и простить друг друга. Продолжая испытывать нежные чувства к Ксюше, Антон все же сумел избавиться от неприязни к Матвею. Он смирился с его присутствием в жизни Ксении и подружился с Мининым. Антон даже стал крестным отцом Ромки.
Еще сложнее налаживались отношения между Ксюшей и Матвеем. Нескончаемые разговоры о том, как, почему и зачем, возникали то и дело. Постепенно они нашли ответы на все волнующие вопросы. Пришли к окончательному взаимопониманию и прощению.
Хотя… было ли за что прощать друг друга?
Главное — они нашли и вновь обрели друг друга.
Любовь, так долго присыпаемая пеплом обид, вспыхнула новым ярким пламенем. Но не обожгла их сердца, а заставила их биться в унисон. Это было новое неизведанное чувство, которое согревало и заставляло сиять их души, излучая радость, обожание и, конечно же, страсть.
Все хорошее происходило не за один день. Но постепенно жизнь налаживалась.
Преодолев все ступени бюрократической системы, им удалось усыновить Ромку. Пришлось, правда, использовать запутанную схему, по которой Матвей не стал отказываться от якобы родного ребенка.
(Совершенно секретно! Минин просто скрыл наличие проведенного когда-то теста ДНК. Он показал его результаты только Ксюше. Да и то исключительно для того, чтоб успокоить ее изболевшееся сердечко и доказать свою непричастность к рождению сына Арины.
Кстати, о ней по-прежнему ничего не было известно. Кадышев по своим особым тайным каналам выяснил только одно: уехала она не одна, а с тем самым Вадимом, который когда-то бросил ее, узнав, что она беременна от него. Что же это за люди такие?!!! И как только их земля носит!!! Но факт остается фактом — бывают и такие…).
По результатам всей этой кутерьмы Ксения и Матвей официально известили государство о том, что они давным-давно любят друг друга и не могут жить в разных городах, под разными крышами, под разными фамилиями и без общего ребенка — Романа Матвеевича Минина.
Ну а как же по-другому? Все должно быть узаконено.
И официальный брак между Ксенией и Матвеем.
И официальное усыновление Ромчика.
И белое свадебное платье невесты.
И торжественный костюм жениха.
И кольца.
И шумная свадьба с шампанским, поздравлениями и весельем.
В этой шумной суете никто, кроме Матвея, не заметил, как по щеке Ксюши скатилась слезинка.
— Что случилась, моя хорошая? — Матвей поцелуем стер набежавшую слезу. И Ксения, улыбнувшись ему прошептала:
— Маму вспомнила и… Арину…
— Давай не будем о грустном. А? Все плохое позади. Я люблю тебя. Очень.
— И я тебя люблю.
***
В большом доме Минина шумно и весело. Дом полон гостей. Сегодня Ромке исполняется три года. Мальчишка купается в поздравлениях и подарках. Родители не отрывают счастливых глаз от своего любимца. А шалун, почувствовав всеобщее внимание, застеснялся и, прижавшись к родителям, притих.
Кадышев отозвал Матвея в сторону и то ли шутливо, то ли на полном серьезе шепнул:
— А Ромка-то — прямо твоя копия. Ты там часом не причастен, Матюха? Кха-ха!
— Не пори чушь, Илья. Да будет тебе известно, что усыновленные дети часто становятся похожими на приемных родителей. Но давай прекратим этот глупый разговор. Рома — мой сын и сын Ксюши. Заруби себе это на носу.
Помолчав секунду, Матвей с заговорщическим видом добавил:
— Но у меня потрясающая новость. Только поклянись, что пока — никому. Ксюша боится, как бы не сглазили.
— Не томи, что еще за новость?
— Ксюша беременна, представляешь!
— Постой, ты же говорил, что…
— Да-да! Врачи утверждали, что это невозможно после того выкидыша.
— Ну?
— Теперь говорят, что это чудо. Чудо, понимаешь?! Мы так счастливы! Так что у Ромки скоро будет братик или сестричка. А у нас с Ксюшей, — Матвей мечтательно закрыл глаза, — второй сын или дочка. Только ты — ни гу-гу.
Матвей с обожанием посмотрел на жену. Ксения, прекрасная той красотой, которая присуща только беременным женщинам, в ответ подарила ему счастливую улыбку.
Уфф! Ну вот, зря обвиняют женщин, что они не умеют держать язык за зубами. Оказывается, есть такой грешок и у мужчин. Особенно, когда из них счастье так и прет, так и прет…
Конец
