не хотела, чтоб я объявилась. И я ее понимаю. Но сейчас мне незачем скрываться. А закон, по сути, я не нарушала.
— Ну-ну…
Я вздрогнула. Память на мгновение вернула меня в то далекое время, когда Туманов подобрал меня на дороге. Тогда он произнес эти же слова. Но в то время он всячески помогал мне. Неужели теперь что-то изменилось?
— Антон, давай не будем торопиться с окончательным решением, — примирительно сказала я. — Сейчас я накормлю малыша, уложу его спать. И ознакомлюсь с бумагами. Хочу понять, что заставило его родителей поступить так странно. Ведь можно было просто позвонить мне. Или привезти самим, а не передавать с … курьером.
Вздох, вырвавшийся из груди, был настолько тяжелым, что Антон не выдержал.
— Ладно. Ты меня убедила. Надеюсь, что когда ты во всем разберешься, то примешь правильное решение. Только знай, здесь что-то не совсем чисто. Сама ведь сказала, что можно было решить этот вопрос по-человечески — через личную встречу или хотя бы звонок.
— Да, в этом я с тобой согласна. Именно поэтому должна все понять. А дальше — решать проблемы по мере их поступления. Я могу надеяться на твою дальнейшую помощь? Ведь сама, хоть и смело все обрисовала, все еще побаиваюсь заявить о себе. Прав ты и в другом: мне срочно надо решить вопрос с пропиской.
— Сделаю все, что в моих силах. Но надеюсь на твое благоразумие относительно ребенка. Это не игрушка. Это большая ответственность, даже если ты решишь оставить его хотя бы на время. Я остаюсь при своем мнении: надо было сразу заявить о нем. Так было бы проще решать все вопросы.
— Может быть. Но что сделано, то сделано. А теперь езжай домой. Я займусь малышом. И не сердись на меня, пожалуйста. Как бы там ни было, но это сын моей родной сестры.
— Ну да. Тебе виднее. Я заеду завтра. Звони, если что-то понадобится.
Туманов попрощался и уехал.
Оставшись одна, я хотела немедленно взяться за бумаги. Но тут проснулся малыш. Я поспешила к нему, отложив на время просматривание всех бумаг.
Глава 47
Ну вот, наконец-то одна. Ой! Что это я. Не одна, а с малышом.
Какой же он хорошенький! Смотрю на ребенка Матвея и Арины и испытываю неописуемое умиление.
На кого он похож? От Арины вроде бы ничего. От Матвея? Вглядываюсь в глазки, носик, губки… Ничего не понимаю. Наверное, в раннем возрасте дети похожи сами на себя. Или я ничего в этом не понимаю.
Да какая мне разница, на кого похож этот милый карапуз. Он такой славный. Что-то лопочет по-своему. Наверное, хочет сказать, что хватит рассуждать, пора бы и покушать.
— Ну что, малыш, будем ням-ням?
Ребенок заулыбался и стал причмокивать губами. Видать, здорово проголодался, раз только упоминание о еде вызывает аппетит.
Завидев бутылочку с жидкой кашей, ребенок потянулся к ней ручонками. В мгновение ока опустошил ее и с удовольствием потянулся. А затем я услышала звук, который неоднозначно намекнул мне, что вслед за приемом пищи последовало проявление и другой естественной физиологической особенности организма.
— Ах ты ж, Господи, надо бы тебя переодеть. Сейчас, сейчас, — засуетилась я в поисках подгузников и сменных одежек. — Сколько тут всего! А что надо, я без понятия.
Пришлось вытряхнуть все содержимое сумки прямо на пол. И зря это сделала. То, что было сложено аккуратнейшим образом (не очень характерное явление для Арины!), превратилось в беспорядочную кучу всего и всякого, в которой сложно было отыскать нужные вещички. К тому же, очень сложно искать что-то, если не знаешь, как оно вообще выглядит.
Малыш внимательно следил за тем, как я лихорадочно разыскиваю памперс.
— Хорошо, что ты такой спокойный, — нашептывала я, — а то что бы я с тобой делала. Неумеха такая! О, нашла! И штаники или, как там их называют, ползунки вроде бы, и рубашонка.
Но что делать дальше?!
Трудно описать, с каким трудом я справилась с процедурой переодевания ребенка. К тому же, мне пришлось не только сменить ему памперс. Но предварительно помыть мальчишке под краном попку и всякое такое.
Ему, по всей видимости, не очень понравились мои неумелые действия. Он кряхтел, изворачивался, но не плакал. За что я была ему очень благодарна.
— Ну, вот и все! — вздохнула я с облегчением. Стыдно признаться, но от простой, на первый взгляд, процедуры у меня взмокла спина. А малыш, который сидел, прислоненный к спинке дивана, добродушно смотрел на меня и что-то бубнил, словно пытаясь подбодрить меня и сказать, что всему можно научиться.
Ну да, наверное.
— Пора баиньки. У тебя сегодня был трудный день. — и добавила: — У меня тоже не из легких.
Уложив малыша в импровизированную кроватку, я долго сидела рядом, не в силах оторвать от него глаз. Этот бурундучок сразу завладел моим сердцем. Вот только почему, не могла понять.
Родная кровь, — подумала я. Вывод приправила вздохом с горчинкой.
Ребенок уснул. Ничто не мешало мне взяться за документы. Сковывал необъяснимый страх. Что там? Какая трагедия кроется в них?
Долгие раздумья только усиливали беспокойство. Поэтому я решительно открыла пакет.
Роман Матвеевич Минин. Сын Матвея. Судя по свидетельству о рождении, ему уже восемь месяцев.
— Не многовато ли? — вскользь подумала я. Но тут же отбросила эту мысль.
Сердце защемило. У меня тоже мог родиться ребенок от Матвея. Но… как видно, не судьба.
По щекам уже катились слезы.
Усилием воли я заставила себя собраться в кучку. Обливаясь слезами, я опять ничего не пойму из бумаг, которые лежат передо мной.
Письмо! Где-то было письмо Арины. Именно из него можно узнать, что заставило их поступить таким непостижимым для разума образом.
Волнение зашкаливает. Дрожащими руками раскрываю письмо.
«Привет, сестренка!
Обстоятельства складываются так, что мы с Матвеем должны срочно уехать из страны. Далеко. И надолго.
Ромку взять с собой нет никакой возможности. Поэтому очень прошу тебя: позаботься о племянничке.
В пакете с питанием найдешь советы его няни, как и чем кормить. Ну и всякое такое. Разберешься.
Извини, мы очень спешим. Сами привезти Ромку не сможем, поэтому отправляем с человеком, которому очень доверяем.
И тебе тоже доверяем. Иначе не обратились бы к тебе.
Все документы, которые могут тебе понадобиться для оформления опеки или усыновления (как сама решишь) тоже высылаю. Там есть и мой отказ от сына. Это вынужденная мера. Без этого у тебя возникнут сложности.
Да, и главное, — не пытайся искать нас. Это бесполезно и, кроме всего
