– Ты что, всерьез? – Он пытался сохранить спокойствие.
– Еще как всерьез! – Голос у нее звучал хрипло, но твердо, и что-то в выражении ее лица заставило Лекса подумать о закаленной стали.
Он с силой втянул в себя воздух и, решив не заводиться, мирно проговорил:
– Ладно, ладно, согласен, ты действительно имеешь полное право на меня злиться.
Зандра подозрительно посмотрела на своего кавалера. Не так уж она наивна, чтобы не понять этой игры.
Говорит он все правильно.
И кается вроде чистосердечно.
Так откуда же это ощущение, что ее просто водят за нос? И что его слова так же фальшивы, как и фарфоровые зубы?
Заметив, что ему не верят, Лекс попытался пустить в ход все свое обаяние.
– Ты права, – серьезно сказал он, твердо выдерживая ее взгляд. – Я действительно вел себя, как последний эгоист. Извини, ради Бога. А теперь, может, поцелуемся и обо всем забудем?
Ответом ему послужило красноречивое молчание.
«Вот сукина дочь!» – едва не взорвался Лекс, но вовремя остановился и послал Зандре самую невинную улыбку, на какую только был способен.
– Право, Зандра, я ведь уже извинился. Ну что мне, на колени перед тобой встать? Могу.
Зандра незаметно вздохнула. Да, искренности в его извинениях что-то не слышно, но что с того? Да и какое это имеет значение? Ибо извинение, чистосердечное или нет, это, что ни говори, извинение, и оно требует достойного ответа.
Этикет превыше всего. А личные ощущения потом.
– Ладно, ладно, извинения приняты. – Зандра повела плечами, словно сбрасывая с себя тайное наваждение, стараясь не замечать окружающую ее, бьющую в глаза роскошь. Ведь сегодня здесь собрался «весь Нью-Йорк».
Они прошли в почти пустой Египетский зал. В огромных застекленных ящиках здесь хранились разнообразные образцы древних захоронений: ткани и саваны, бронза и известняковые стелы, мумии фараонов, раскрашенные погребальные маски, глиняные сосуды с крышками, изображающими священных животных, – святыни давно исчезнувших культур, сделавшиеся предметом праздного любопытства нынешней толпы.
Голдсмит облокотился о саркофаг в центре зала, словно закрепляя таким образом право собственности на это сооружение седой древности. Плотно зажав в зубах сигару, он яростно выпускал изо рта клубы дыма, медленно уходящие вверх и рассеивающиеся где-то под потолком.
Фейри, избегая непосредственного воздействия этой газовой атаки, отступил на несколько шагов в сторону. Могильная тишина, царящая в этом зале, его угнетала. Наделенный живым воображением, он остро ощущал на себе загадочные взгляды пленников этих хрупких стеклянных ящиков, расставленных вдоль стен.
– Ну вот, хоть здесь можно поговорить спокойно, – проворчал Роберт. – За тем я вас сюда и привел. Дело деликатное. Иными словами, – он набычился, свирепо сверля собеседника налитыми кровью глазами питбуля, – этого разговора у нас не было. Ясно?
Куда уж яснее, подумал Шелдон, скрывая тревогу за бесстрастным выражением лица. Фразы вроде «дело деликатное», «этого разговора у нас не было» и так далее всегда его смущали. Оно и понятно, ибо своей безупречной репутацией Шелдон был в немалой степени обязан тому, что всегда, как заразы, избегал любых подковерных интриг. И раньше это удавалось, с грустью подумал он. Но сейчас ему остается только принять условия игры.
– Как вам будет угодно, сэр, – слегка поклонился Фейри. – Все останется между нами.
– Хорошо. И смотрите, если просочится хоть слово, я с вас шкуру спущу!
– Повторяю, вы можете рассчитывать на мою скромность, – с достоинством сказал Шелдон.
Роберт, явно наслаждаясь чувством собственной власти над людьми, еще непринужденнее откинулся на стеклянную стенку и выпустил очередное, особенно густое облако дыма, после чего, вынув сигару изо рта, принялся с чем-то похожим на восхищение изучать туго скрученные – ручная работа – табачные листья.
– Дело в том, – небрежно заговорил он, – что в Нью-Йорк на какое-то, возможно продолжительное, время приехала лучшая подруга моей жены. И ей нужна работа. – Роберт поднял голову и строго посмотрел на собеседника. – А также вид на жительство.
– Ах вот как? – неопределенно промычал Шелдон. Ничего хорошего такое вступление ему не обещало.
И без того красное лицо Роберта побагровело.
– Если не ошибаюсь, вы в «Бергли» за главного? Неужели даже с такой ерундой не можете справиться?
Словно защищаясь, Шелдон негромко откашлялся в кулак.
– Э-э, разумеется, я займусь этим делом... Сделаю все, что в моих силах, – с запинкой сказал он.
– Займетесь? – передразнил его Роберт. – Сделаете все, что в ваших силах?
Шелдон отшатнулся, кровь зашумела у него в ушах, от злости он чуть было не вышел из себя. Однако, не давая себе сорваться, спокойно заметил:
– Повторяю, я...
– Не надо мне ничего повторять! – ледяным тоном отчеканил Роберт. – Похоже, вы меня не поняли. Я не прошу – я приказываю вам это сделать!
Роберт с удовлетворением отметил, что его удар достиг цели. Шелдон сцепил пальцы и задрожал от бессильного гнева.
– Короче, Фейри, – спокойно продолжал Роберт, – ваше дело —доложить мне о том, что все выполнено. То есть что эта подруга, будь она неладна, получила работу в отделе живописи старых мастеров, а вместе с работой и вид на жительство. – Роберт приложил ладонь к уху. – Ну, что еще там? Вы что, оглохли? Скажите хоть что-нибудь!
У Фейри отвисла нижняя челюсть и даже клацнули зубы. Щеки у него разгорелись, казалось, бушующий внутри огонь вот-вот вырвется наружу и в его жарком пламени неподвижные стеклянные ящики и затаившиеся внутри них каменные фигуры растворятся, как мираж в пустыне Сахара. За все долгие годы своей карьеры Шелдон сталкивался только с подчеркнуто уважительным отношением.
Пытаясь успокоиться, он несколько раз глубоко вздохнул. Больше всего сейчас ему хотелось заявить следующее: «Я подаю в отставку. А попугая можете найти себе где-нибудь в другом месте», – и с достоинством удалиться. Но врожденная осторожность не позволила так поступить.
– Э-э, – откашлялся он, – вообще-то... как раз сейчас в отделе появилась вакансия.
– Вот и чудесно! – Роберт буквально расцвел, и его раскатистый голос эхом разнесся по всему залу. – Это как раз то, что я хотел услышать! – Он откровенно наслаждался достигнутым успехом. – Так, с этим, стало быть, покончено. Теперь еще вот что.
Вновь беззвучно загудели колокола тревоги. Шелдон напрягся, как струна. Что еще нужно этому ненасытному вепрю? Да нет, «нужно» – не то слово. Какой еще жертвы он потребует?
Роберт с обманчивой безмятежностью разогнал облачко дыма и как бы между делом заметил:
