Читаем без скачивания Если бы не ты (СИ) - Гордеева Алиса

- Хей, Черный! Какими судьбами? Вот уж где не ожидал тебя встретить, так это здесь! - хлопает по  плечу меня Андрюха Симонов.

С Симоном мы знакомы с пеленок. Вместе росли, учились, отвоевывали свое место под солнцем. Раньше наши матери были близкими подругами, а дед до сих пор ведет дела с отцом Анрюхи.

- Разве такое пропустишь?- пытаюсь отшутиться. Сейчас разговор по душам  мне ни к чему.

Симон начинает рассказывать последние новости, но они пролетают мимо моих ушей. Мой взгляд прикован к спине незнакомки в синем.

- Вот ты где?  А я тебя потеряла. Не познакомишь с другом? - Марина, чтоб ее! И как только нашла меня в этой толпе?

Сколько же в ней наглости вперемешку с тупостью!  Она ластится ко мне, а сама стреляет глазками в сторону Симона. Подыскивает запасной аэродром. Правильно. Но вот только другу такую свинью я не подложу. Прощаюсь с другом , благо предлог всплыл сам, и веду Марину обратно.  Проходя мимо бара, с грустью замечаю, что незнакомка уже ушла.

За нашим столом людей почти нет. Только рыжий сидит чернее тучи и пьет. Компания так себе.

- Тимур, а пойдем на танцпол? А? Тебе понравится, обещаю!  - шепчет Марина.- Совсем немного потанцуем и ко мне поедем.

- Иди одна! Я не танцую. Посмотрю издалека.

Спорить Марина не стала и через минуту уже виляла своей задницей в центре танцпола. Что я здесь делаю? Обвожу взглядом опустевший столик, дергающихся под музыку студентов, подвыпившие компании возле бара. Тоска смертная. Хочу просто встать и уйти. Кидаю последний взгляд в сторону Марины, решаю уйти по-английски без нытья и прощаний. Но тут же замираю. В двух шагах от моей якобы девушки танцует та самая  незнакомка. Опять спиной ко мне. Я уже готов сорваться к ней, забыв о Марине, но решаю немного понаблюдать. Мне до одури приятно на нее смотреть. На ее изгибы, плавность линий, чувственность движений. Глядя на нее я забываю обо всем: о Марине, о том, что хотел уйти, о Ксюше.  Девушка поднимает руки,  скользя ими по своему телу, двигает бедрами в такт музыке и, извиваясь, как змея, медленно поворачивается в мою сторону.  А я понимаю, что меня только что шибануло разрядом в 220.

Ксюша. Это, мать вашу, Ксюша!

37. Ревность

Еле  уговорила Катю подойти к нашей группе.  Кто бы мог подумать, что скромница-заучка лучше любого бармена знает толк в алкогольных напитках. После выпитого космополитена она все же набралась храбрости и мы смогли присоединиться к нашим.

Ребята сидели вместе с параллельной группой за сдвинутыми вместе столиками и что-то активно обсуждали. Кто-то из девчонок заливисто хохотал, парни активно доказывали свою правоту, спорили и в конце концов тоже смеялись. Один только Стас сидел немного в стороне и пил какую-то  коричневую жижу, ничего не замечая вокруг себя. Сбруевой тоже не оказалось среди ребят. Еще бы. Наверняка, Тимур отвел ее к своим одногруппникам. Разве  будут они с зелеными первокурсниками  сидеть? Но так даже лучше! Видеть их кошачьи нежности мне совершенно не хотелось.

Заметив нас с Катей, ребята оживились. Посыпались комплименты, вздохи зависти девчонок, присвистывания и улюлюканье парней. Стас тоже поднял голову от своего напитка. Взгляд пьяный, злой и оценивающий. Пожалуй, от него стоит сегодня держаться подальше, а то опять гадостей наговорит.

- Ребят, ребят! А пойдемте танцевать, а? - перекрикивая шум воскликнула Машка Исупова.- Все вместе! Взорвем танцпол! Пусть знают лингвистов-первокурсников!

Немного поспорив, всё же решили пойти всем составом. Только Стас так и остался сидеть.

Музыка, разрывающая ушные перепонки, сильно отличалась от той, что играла тогда в " Розмарине".  Ничего необычного, просто ремиксы зарубежных композиций в клубной обработке. Многие были мне знакомы, а потому расслабиться и танцевать было намного проще. До тех пор, пока на танцпол не вышла Сбруева.

Она была одна. Веселая,  красивая и счастливая. Еще бы Тимур не запал на нее. Кошачий взгляд, длинные стройные ноги на высоком каблуке, облегающее платье с откровенными вырезами на изумительной фигуре.  Нужно быть очень смелой и уверенной в себе, чтобы  надеть такое. Я бы не смогла. Да и что мне подчеркивать такими нарядами? Это вон у Маринки четвертый размер, есть что выставить напоказ. Рядом с ней я чувствовала себя курицей в балахоне. Хотелось убежать, спрятаться, вернуться домой. Пока Тимур меня не увидел. По всем фронтам я проигрывала Сбруевой. Не хотелось  давать ему лишний повод в этом убедиться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но сбежать я не успела.

Черниговский появился из ниоткуда. Подошел со спины Марины и нежно обнял ее за талию. Сбруева вся растаяла и, подняв свою кукольную мордашку, стала нежно целовать Тимура в шею, щеки, скулы. Тот же, закрыв глаза, продолжал трогать ее и что-то шептал на ухо. Они так органично смотрелись вместе! Их тела идеально сочетались между собой и с музыкой. Тошно. Смотреть на них было  тошно! Но оторваться я не могла. Ощущала себя никчемной и смотрела, смотрела, смотрела. Идея нарядиться и прийти в клуб сейчас казалась самой идиотской из всех. Дура! Какая же я была дура! Знала же, что так будет, что увижу их вместе. На что я надеялась? Затмить Сбруеву?  Куда мне до нее? С другой стороны я никак не могла понять, почему эти двое меня вообще так волнуют. Я же сама не хотела, чтобы Черниговский даже близко ко мне подходил. Но тогда отчего мне так больно и обидно?

Самым верным решением было просто уйти. Уйти с танцпола, из клуба, из жизни этой сладкой парочки. Оставалось лишь предупредить Катю, а может и уйти вместе. Вот только я ее нигде не видела. Ее не было на танцполе, не было у бара, не было за нашим столиком.  Тогда я решила подняться на второй этаж и поискать там. Наверху был еще один танцпол с более прогрессивной музыкой: техно или минимал, - не знаю, я не разбиралась во все этом. Но и там Катю я не нашла.

Где же она? Уходить одной мне не хотелось, мы договорились не бросать друг друга. Но где ее искать не могла приложить ума.

Вернувшись к нашему столику, заметила, что пьяный в стельку Стас тоже исчез. Черт! Какое-то нехорошее предчувствие появилось в груди. Он так зло смотрел на нас, а вдруг решил отыграться на Кате? Со мной он не связывался, знал, что могу дать отпор. А Катя... Катя настолько еще ребенок, нежная, ранимая, что обидеть ее большого труда не составит.

Стаса я нашла  недалеко от уборных. Он стоял, навалившись на стену, и смотрел себе под ноги.

- Где Катя?- дергая за руку, спросила Козулина.

- Какая Катя? - язык парня немного заплетался. Он поднял на меня пустой и отрешенный взгляд.- Твоя корова-подруга?

- Какой же ты мерзкий, Козулин! - выплюнула ему в лицо. И зачем только подошла. Не хотела же с ним больше никогда общаться.

- А кто не мерзкий, а? - схватив меня за запястье, прошипел Стас.

Несмотря на то, что Козулин был откровенно пьян, хватка его на моей руке была крепкой и обжигающей. Дослушивать его пьяный бред мне не хотелось, но и уйти он мне не давал.

- Парень твой, который баб меняет как перчатки? Я думал, ты другая! А ты обыкновенная подстилка! Сегодня с одним, завтра с другим. Может сейчас со мной? Тебе же без разницы, а мне приятно!

Да какое право он имел со мной так разговаривать! Что он о себе возомнил? Сволочь. Свободной рукой изо всех сил я попыталась его ударить. Но он перехватил и вторую мою руку, и резко перевернул к стене. Я оказалась в капкане. Огромный, пьяный, неадекватный Стас прижимал меня своим телом, а руки за запястья вдавливал в стену. Задыхаясь от  запаха перегара, старалась себя успокоить, что мы в общественном месте, здесь полно народа, он не причинит мне зла. Но слезы подступали к горлу. Настолько это было унизительно и противно!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Урод, отпусти меня! Немедленно! - попыталась собрать все свои силы.

- А то что? Думаешь Черный тебя прибежит спасать? - вонючим дыханием обжигал Козулин.- Так ты списанная в утиль шлюха! Ему на тебя насрать! У него теперь  новая игрушка!

Бред, какой же бред нес Стас! Но от его слов почему-то становилось все больнее и больнее! Конечно, я не ждала помощи от Тимура. Но использованной и выброшенной ощущала в полной мере.