Прикрываю глаза. Это какой-то дурман?..
Адам наклоняется ко мне. Ощущаю жар его тела. И этот парфюм… Он такой знакомый. Его лицо слишком близко, а рука уже оглаживает мою ладонь, тянется, дотрагиваясь пальцами чувствительной кожи. Мурашки бегут по всему телу, а внизу живота вспыхивает пламя.
Напряжение сейчас настолько сконцентрированное, что я судорожно выдыхаю. В глазах Адама мелькают жёлтые искры. Он блуждает по моему лицу каким-то пьяным взглядом.
Пальцы уже добрались до моего плеча и ключиц, нежно касаются оголённой шеи. Облизываю губы, не в силах отвезти взгляда от парня. Губы покалывают и будто бы требуют, чтобы их поцеловали…
Это что вообще такое?..
— Адам… — выдыхаю ему в губы, которые находятся в десяти сантиметрах. — Поцелуй меня…
Что?!..
Это я сказала сейчас?..
Какого чёрта…
И пока до меня доходило осознание, рука Адама зарылась в моих волосах, а его горячие губы накрыли мои, языком проведя по нижней губе, от чего я задрожала и вцепилась руками в его мускулистые плечи. Нежное прикосновение, а столько эмоций и чувств вспыхнуло во мне в этот момент! А затем его язык скользнул внутрь, и я совсем потеряла голову. Из меня вырвался тихий стон, который снёс все предохранители.
А дальше начался самый настоящий ад. Безумие, в котором меня распирало от страсти и вожделения парня, который столько всего мне сделал. Но я не могла остановиться, отвечала ему на дикий поцелуй, от которого меня уносило куда-то в другую вселенную.
И вот только сейчас, целуясь с ним по собственной воле, я поняла, что уже испытывала это всепоглощающее безумие! Это он! Тот самый незнакомец, что целовал меня в Голден Гласс. Громко простонав, я всё же отстранилась.
— Это ты?.. Целовал меня тогда…
На его губах растянулась улыбка, от которой у меня душа рвалась на части. Он лишь облизнулся, а затем вновь накинулся на меня, целуя и прижимая к себе. Руки его огладили мою спину, забрались под футболку и тело реагировало…
Ох, совсем не так, как тогда в аудитории, когда он был груб и пытался разложить меня на столе перед ним. Сейчас моё тело требовало большего. И я сама… О нет!
И пока я пыталась сопротивляться чувствам, он потянул края футболки, снимая её с меня. Выдохнула и упёрлась руками в его плечи.
— Адам…
Но всё мои слова пропали, когда он захватил губами твёрдую горошину сквозь тонкий поролон бюстгалтера, а затем его рука скользнула под чашечку и сжала грудь, отчего жар между ног стал практически нестерпимым. Он провёл языком по ложбинке грудей, опускаясь ниже, покрывая губами каждый миллиметр, а затем замер на долгие секунды, легонько приподняв бюстгалтер.
— Обманщица, — хрипло прорычал Адам, проведя пальцами под правой грудью, где проявилась его метка.
Он перевёл на меня горящие глаза, а я даже не могла ничего сказать в ответ… А после он наклонился и провёл языком по своей метке, прикусил чувствительную кожу и я совсем поплыла.
Слишком чувствительно. Слишком горячо. И сложно сопротивляться.
Адам снова притянул меня за шею, врываясь горчим языком в рот. Требовательно. Алчно. Так, как целовал меня тогда на озере. Укусил за нижнюю губу.
И, кажется, я протрезвела.
Оттолкнула его с лёгкостью от себя, потому что Адам точно от меня этого не ожидал. Поправила бюстгалтер дрожащими руками и натянула на себя футболку, под испепеляющим взглядом парня.
Он не двигался, лишь сжимал силой челюсти.
— Эмили, — прорычал он и снова потянулся ко мне, но я размахнулась и влепила ему пощечину. Звук шлепка разнёсся по всему салону.
— Мерзавец, — прошептала я и обхватила себя руками, — не трогай меня.
Адам лишь оскалился, пронзил меня злым и раздражённым взглядом жёлтых глаз, завёл двигатель автомобиля, выруливая на трассу, ведущую к академии.
Я не смотрела в его сторону, боясь вообще как-то с ним контактировать. А ещё меня грызло ужасное чувство внутри. Я так легко сдалась ему. Стоило просто дотронуться до моей руки, и я растеклась лужицей. После того, что он сделал со мной.
37
Всю дорогу я дрожала от страха. Ведь замечала краем глаза, как его руки, покрытые венами, сжимали с силой руль, как он постукивал по нему пальцами, и как громко выдыхал иногда.
Видимо не только меня окатывало разными эмоциями в его присутствии.
Боже, лишь бы он не лез ко мне, не применял силу. Я же не переживу! И, вообще, буду драться!
Заехав на территорию академии, он остановил машину у моего крыла общежития. На улице темно, лишь свет тусклых фонарей вдоль аллеи и у беседок, освещали территорию. Слабо, но всё же.
Порываюсь открыть дверь и свалить наконец подальше от истинного монстра, но дверь не поддаётся. Зато тяжёлая ладонь Адама падает на моё колено.
– Куда собралась?
– Домой, – пищу, в надежде побыстрее уйти и успокоиться.
– А поцелуй на ночь? – скалится, а в его глазах мелькают золотые искры. Пугают меня до безумия.
Кожа от его прикосновения жжёт.
Какой к чёрту поцелуй?!
– Нет, – говорю всё также с писком в голосе. Страх и смелость одновременно поселились во мне.
Ни за что не дам себя поцеловать! Ну уж нет. Обойдётся, чёртов насильник.
Усмехается, сверля взглядом мои губы, а затем подаётся вперёд с молниеносной скоростью. Но я каким-то боком успеваю залепить ему ещё одну пощёчину. А после кричу, спрятав лицо в ладонях, ведь двери-то заблокированы.
Адам громко ругается, и я слышу щелчок двери.
– Вали, – сухо произносит, но я чувствую, как в машине портится энергетика. Становится до невозможности тяжёлой.
Поэтому пулей вылетаю, запнувшись о первый же попавшийся корень. Благо у меня получается удержать равновесие.
Залетаю в комнату, которую пыталась открыть целую минуту, ключ никак не хотел попадать в замочную скважину. Конечно же, руки-то дрожат.
Апельсин, не переставая, мяукает. Ругает свою хозяйку, за то, что уехала надолго. Кормлю его, переодеваюсь и прячусь под одеяло. Слышу, как сердце в ушах стучит.
За что мне это?..
Еще и тот незнакомец, что периодически снился мне. Такой вкусный и объятия его приятные…
А это оказался – он!
Вот же дерьмо!
Даже тут испортил мне визуал прекрасного парня. Идиотский просто…
Если бы я не была пьяна, то ни за что не позволила ему прикоснуться ко мне.
Ещё и сама просила поцеловать…
Тело не слушается, и пока я думаю о нём, оно непроизвольно испытывает желание.
Да он никогда не простит меня за отца. А я никогда за то, что он сделал на озере.
Смысл тогда? – спрашиваю у непонятно кого, выглядывая из-под одеяла, и смотрю в потолок.
С такими тяжёлыми мыслями я засыпаю. Просыпаюсь утром от головной боли. Наверное, сказался алкоголь и нахождение в компании Готье.
Сладко потягиваюсь, вспоминая, где лежат таблетки от головы. Сползаю с кровати и ищу их. Затем, найдя упаковку, иду на кухню за водой.
И вот что-то не даёт мне покоя. Хмурюсь, пытаясь понять. Чувствую, что что-то не так. Дело в Терезе? Она пришла?
Подхожу к её комнате и только поднимаю руку, чтобы постучать, как до меня доходит.
Апельсин!
Я не слышу его утреннего голодного мяуканья!
Бегу в свою комнату, распахиваю дверь…
– Чёрт! – выругиваюсь, вспоминая, что не заперла вчера дверь.
– Кис, кис, кис, – хожу по коридору, даже в душевую заглядываю. – Где же ты, мелкий паразит, – шепчу, заглядывая в каждый уголок старого крыла.
Может он забежал к Терезе в комнату, когда она пришла из клуба?..
Стучу в её дверь, но мне отвечает тишина. Стучу сильнее, а потом слышу тихий стон.
– Тереза! Тереза, открой! Апельсин у тебя?
– Отвали, – слышу приглушённо. – Дай поспать.
Стучу снова и снова, пока на пороге не появляется злая, не выспавшаяся подруга с запахом перегара. Протискиваюсь через неё, ища своего малыша. Уже даже слёзы на глазах появляются от страха за пушистика.
– Что за кипишь с утра? – спрашивает, садясь на кровати, и трёт глаза.
