на то, что он потерял дар речи увидев такую красивую Валентину. Иначе и быть не может. Тем более, он почти бежал ко мне, обходя танцующих людей.
Соблазнительно закинув ногу на ногу и откинувшись спиной на барную стойку, я начала ждать своего Светлого. Платье немного поднялось вверх, оголяя бёдра и делая мне ещё более притягательной.
– Надеюсь, вы рады меня видеть, – сказала я в телефон. Можно было бы отключиться, ведь смысла в звонке уже не было. Но я не могу жить без его раздражённого вздоха.
Светлый остановился напротив меня, почти что нависая. Я подняла голову и с вызовом в глазах начала смотреть прямо в душу. Светлые глаза осматривали меня с ног до головы. Начиная с чёрных туфель и поднимаясь выше. Рука Романа Андреевича сильно сжала телефон. Мне казалось, превратит его в пыль.
– Вам плохо? – усмехнулась проводя носиком чёрных туфель по ноге Светлого. – Или вы потеряли дар речи смотря на меня?
– Вы слишком высокого о себе мнения, – ответил он в телефон. – Не думайте, что мир крутиться вокруг вас.
– Зачем мне весь мир, Роман Андреевич? – поднималась я носиком выше. – Вполне хватит только вас.
Светлый громко выдохнул. Я почувствовала, что он дрогнул, хоть и не пошевелился.
Нам не нужно было кричать или громко разговаривать в надежде перекричать громкую музыку. Хватало одного спокойного тона. Мы могли слышать друг друга. А точнее, он меня.
– Роман Андреевич, вы принесли с собой ауру грусти и печали, – рассмеялась я. – Вы вообще умеете веселиться? Или у вас всегда такое злобненькое личико, как у какого-то злодея?
– Злобненькое? – усмехнулся Светлый. – Что в вашем понимании веселье? Посещать клубы напиваясь в хлам звоня своему преподавателю?
– Нет, ну что вы, – подняла я ногу к самой важной мужской точке. – В вашем случае, веселье – это сделать что-то неправильное. Например, поцеловать студентку. Или пойти с ней на ужин.
На лице Светлого дрогнула лёгкая улыбка. Он немного наклонился ко мне. Наши лица стали ближе. А я начала сомневаться в святости Светлого. Неужели наш доцент в чёрной водолазке готов перейти все моральные нормы ради молодого тела будущего ума страны?
– Думаете не могу? – будто провоцировал Светлый. Его запах ударил в нос, хотелось раствориться в нём.
– Мы даже на «ты» не можем перейти. А вы говорите о поцелуе.
– Валентина, а вы можете поцеловать? – сузились серые глаза с лёгкой насмешкой. Пока кончики его пальцев легко прошлись по моим волосам, что на мгновение я потеряла дар речи. – Или только на словах такая смелая?
– Признайтесь уже, что мечтаете обо мне, – легко поправила я очки Светлого. – То притягиваете, то отталкиваете. Хотите, чтобы я сделала всё сама? Так я могу.
– Докажите, – пальцы от волос перешли к моей шее. Касался он нежно и уверенно. – Я жду.
Это игра с огнём. Он ждёт, что я его поцелую? Или ждёт, чтобы я отказала? Кто его знает, что в голове у этого мужчины.
– Роман Андреевич, вы ведь не маленький, – ответила я на вызов продолжая касаться его. – Знаете, что первый шаг делать должен мужчина.
– Да? Тогда почему этот шаг делали вы?
– Пф… Это камень в ваш огород.
– Теперь мне всё ясно, – быстро забрал свою руку от моего лица Светлый.
– Что вам ясно?
– Что это всё игра, – с насмешкой ответил Светлый. – В которой вы проиграть не намерены.
Мы даже не заметили, как приблизились наши лица. Его взгляд блуждал по моему телу пожирая его.
– Вы всегда надеваете такие вещи?
– Какие? Красивые?
– Откровенные, – выдохнул Светлый немного отодвигаясь, играя со мной. – Повышаете свою самооценку многочисленными взглядами?
– Я просто пытаюсь быть очень…привлекательной, чтобы вы захотели быть со мной.
– Можете больше не пытаться, – спокойно ответил Светлый. – Я уже хочу быть с вами.
– Правда что-ли?! – подскочила я со стула.
– Шутка, – осмотрелся по сторонам Роман Андреевич. – Хорошо, что вы подскочили. Пора идти.
– Очень смешно, – хмыкнула я. – У вас есть скрытый талант. Скрывайте его и дальше.
Умеет же он испортить момент.
Я ведь правда была готова его поцеловать. Я хотела это сделать. Безумно хотела. Хотелось почувствовать его тепло. Его мягкие прикосновения, его трепет губ. Но этот индюк снова всё испортил.
– Ромчик! – увидела я рыжую девушку, которая с улыбкой до ушей подбежала к Светлому.
Она бесцеремонно обняла его, обвив руками шею и притягивая к себе поближе. Светлый стоял, как памятник не двигаясь, но и не отодвигая её.
– Давно тебя здесь не было, – улыбалась во все зубы рыжая. – Я скучала.
Скучала?
Я посмотрела на Светлого в ожидании объяснений, но он даже не удостоился посмотреть на меня. И этому уроду я хотела подарить свой нетрезвый поцелуй полон эмоций и чувств?
– Ева, – выдохнул Светлый отодвигаясь от рыжей. – Я тоже рад тебя видеть. Но ты сейчас не вовремя.
Евочка. Эта девица на высоких каблуках и с короткой юбкой, которая по всей видимости, была одной из танцовщиц, бросила на меня презрительный взгляд. Она видела наши с ним переглядки и прикосновения. И ей это явно не понравилось. А мне не понравилось, что общего между правильным преподавателем, который даже на «ты» не может обращаться, с развратной рыжей танцовщицей, которая уже всему клубу показала, чем её природа наградила.
– Давай поговорим, – мягко сказала девушка положив свою руку на грудь моего Светлого. – Пожалуйста.
Скажи нет. Давай же, скажи нет.
– Пять минут, – бросил Роман Андреевич разбивая все мои надежды на прекрасный вечер с уже менее прекрасным мужчиной.
Евочка пошла вглубь клуба, а Светлый на секунду остался со мной.
– Валентина, только без глупостей, – осмотрел меня Светлый бросая взгляд на бармена. – Больше не пей, и ни с кем не разговаривай. Я буду на тебя поглядывать.
– Ой, – усмехнулась я. – Мы снова на «ты»? Как неожиданно. Умеешь ты перескакивать.
– Здесь, как и в других местах, кроме университета, можешь обращаться ко мне на «ты».
– Конечно, ты ведь преподаватель с большой
