В тот же день «Стандард Уэйстон» опубликовала следующую заметку:
Если ядро болида Форсайта-Хадлсона (эта газета присвоила ему двойное название) имеет форму сферы диаметром всего 10 метров, то, будучи образовано железом, оно должно весить 3773 тонны. Но, учитывая, что состоит оно из чистого золота, его вес составляет 10 083 тонны[92] и оно должно стоить 31 миллиард франков.
Как видим, «Стандард», увлекавшийся современными веяниями, взял за основу своих расчетов десятичную систему. Впрочем, в тот период к этой системе уже начали присоединяться и Соединенные Штаты, пользовавшиеся вместо доллара и ярда франком и метром.
Итак, даже при таком незначительном объеме болид должен обладать колоссальной стоимостью!
— Разве это возможно, хозяин? — спросил ошеломленный Омикрон, прочитав заметку.
— Не только возможно, но и достоверно, — ответил мистер Дин Форсайт. — Для определения объема достаточно применить формулу V = πD3/6.[93]
Омикрон мог лишь почтительно склониться перед этой формулой, абсолютно для него непостижимой, и ограничился тем, что сказал дрожавшим от волнения голосом:
— Тридцать один миллиард… Тридцать один миллиард!
— Да, — подтвердил мистер Дин Форсайт, — но какая наглость, что газета продолжает связывать мое имя с именем этого типа!
Вполне вероятно, что и доктор думал так же.
А мисс Лу, прочитав заметку в «Стандарде», так презрительно скривила свои розовые губки, будто тридцать один миллиард нанес ей глубочайшее оскорбление!
Известно, что темперамент журналистов, даже Нового Света, инстинктивно заставляет их преувеличивать. Если один сказал «два», то второй говорит «три» — таковы обыкновенные последствия в сфере газетной конкуренции. Поэтому неудивительно, что в тот же самый вечер «Ивнинг Уэйстон» ответила, целиком и полностью встав на сторону донжона, в то время как «Морнинг Уэйстон» отстаивала интересы башни, а «Стандард» объединила имена Хадлсона и Форсайта в единое целое:
Нам неведомо, почему «Стандард» проявила такую скромность, оценивая величину болида. Неужели он так мал в размерах, что его диаметр не превышает и десяти метров? Уместно ли превращать в булыжник астероид, который может быть гигантской скалой? Разве самые авторитетные ученые не приписали 420 метров болиду от 14 марта 1863 года и 500 метров болиду от 14 мая 1864 года? Ну что же. Мы пойдем дальше, нежели «Стандард», и скажем, оставаясь всё же в рамках допустимых гипотез, что мы приписываем ядру болида Хадлсона диаметр в 500 метров. Исходя из подобной цифры, следует считать вес болида, если бы он был из железа, равным 3 773 585 тоннам…[94] Но, поскольку он из золота, его вес равняется 10 083 488 тоннам. А стоить он должен 31 триллион 260 миллиардов франков…
«А еще не надо забывать о сантимах[95]», — шутливо напоминала «Панч», приводя чудесные цифры, которые были едва доступны воображению.
Итак, принять ли данные «Стандарда» или «Ивнинг Уэйстон», речь шла о миллиардах миллиардов, которые каждые 24 часа пролетали над виргинским городом и другими городами, расположенными под его траекторией.
Когда старая Кэт прочла заметку, она сняла очки и спросила у мистера Прота:
— Эти огромные цифры мне ничего не говорят, хозяин. Мне хотелось бы знать, сколько придется на каждого человека, если это сокровище упадет на землю и будет поделено между всеми людьми.
— Действительно, Кэт… Это очень просто разделить, учитывая, что на земле живет полтора миллиарда человек.
— Так много, сэр?
— Да, вы и я — мы всего лишь ничтожные доли от полутора миллиардов!
— А каждый получил бы?..
— Погодите, Кэт, — ответил мистер Прот, — в делителе и делимом столько нулей, я боюсь запутаться и ввести вас в заблуждение.
И сказал, закончив подсчеты на уголке газеты:
— Пришлось бы примерно по двадцать одной тысяче франков[96] на каждого…
— Двадцать одна тысяча франков! — закричала старая служанка, всплеснув руками. — Тогда все стали бы богатыми!
— Думаю, скорее все стали бы бедными! — возразил судья Прот. — Ведь обесценившееся золото не имеет ценности. Оно стоило бы столько же, сколько песчинки на пляже! А если допустить, что оно сохранило бы ценность, сколько бы народу пропило, проело, вмиг промотало свою двадцать одну тысячу франков и вновь превратилось бы в нищих!
И, высказав свое мнение о бездумных сторонниках раздела имущества как Старого, так и Нового Света, философ Прот отправился поливать цветы.
Возможно, вы заметили, что мистер Джон Прот чаще бывал в саду, нежели в конторе мирового судьи. И это обстоятельство свидетельствовало в пользу жителей Уэйстона, по характеру не склонных к судебным тяжбам. Конечно, время от времени случалось, что мистеру Проту приходилось разбирать какое-нибудь серьезное дело. И он судил, опираясь на здравый смысл и справедливость. Не пройдет и двух суток, как дело такого рода привлечет в зал его суда множество любопытных.
Тем временем продолжала стоять прекрасная погода. Казалось, стрелки анероидов[97] окончательно застыли на отметке в 777 миллиметров ртутного столба. Днем и ночью небо оставалось ясным. По утрам и вечерам появлялась легкая дымка, рассеивавшаяся сразу же после восхода и заката солнца. Поэтому, к величайшему удовлетворению астрономов, им было очень легко вести наблюдения.
Верхом их желаний было точное установление размеров ядра астероида. Но из-за сверкающей оболочки слишком трудно было определить его контуры. Это не удавалось даже самым совершенным приборам.
Правда, около 2 часов 45 минут в ночь с 27 на 28 мая мистер Дин Форсайт решил, что сумел установить сферическую форму ядра. На мгновение сияние ослабло, позволяя глазу различить ослепительный золотой шар.
— Омикрон?
— Хозяин?
— Смотри… Смотри!
Омикрон прильнул правым глазом к окуляру зрительной трубы.
— Неужели ты его не видишь?.. — начал мистер Форсайт.
— Ядро?..
— Да… Мне кажется…
— Мне тоже!
— А! На этот раз мы его поймали!
— Ой! — закричал Омикрон. — Его больше не видно!
— Не важно! Я его видел! У меня есть шанс… Завтра же на рассвете надо послать сообщение в обсерваторию Питтсбурга, чтобы поделиться сделанным открытием. И на сей раз этот негодяй доктор не сможет оспорить его у меня!
Нет никаких сомнений, что твердое тело метеора предстало глазам мистера Форсайта и еще в течение нескольких минут взору Омикрона в форме сферы. Но почему бы ее не заметить и доктору Хадлсону? Ведь в ту ночь он следил за полетом болида от момента его появления на северо-восточном горизонте вплоть до исчезновения на юго-западном… А ежели так, то и ему в голову пришла мысль отправить телеграмму в обсерваторию Цинциннати. Значит, у соперников появится новый повод для спора!
