Мишель едва заметно кивнула, но снова попыталась спросить то, что её волновало больше всего. Ей же не показалось. Она, и правда, её видела. Да и если отец был здесь, значит…
– Это была мама?.. Она…?
– Да, Миш. Мы приехали, как только узнали, что случилось, – Алекс отклонился назад и протянул руку Мэл, которую Мишель не могла видеть за врачом, и та тут же сделала несколько шагов к кровати, хватаясь за его ладонь и пытаясь незаметно вытереть слёзы.
Мишель рассматривала её жадным взглядом, и, сев рядом, Мэл погладила её по щеке.
– Моя Мишель… – с нежностью прошептала она, вытирая уже её слёзы. – Я рядом, родная…
Мишель медленно прикрыла глаза, впитывая такое знакомое и любимое тепло. Вот теперь всё было действительно в порядке. Сейчас, когда её мама нашлась, она могла позволить себе ни о чём не переживать.
– Вам пора, – врач тактично тронул Мэл за плечо, а сонные глаза Мишель снова в страхе раскрылись.
– Не бойся, – улыбнулась Мэл, с лёгкостью читая на её лице незаданный вопрос. – Я буду здесь завтра. И после завтра. И каждый день, пока мы не заберём тебя домой.
Они с Алексом по очереди поцеловали её, и тот с трудом заставил себя покинуть палату, уводя с собой жену и сына. Но о нервном напряжении теперь, и правда, можно было забыть. Да, ему ещё предстояло решить очень много вопросов: помочь Жизель вернуться к прежней жизни, самому привыкнуть, что она снова рядом, помочь дочери встать на ноги. Но в целом всё наконец-то становилось хорошо, и боль, лежавшая на его сердце последние три года, растворялась, позволяя ему биться сильнее и увереннее.
– Пап, закинь меня к Эш. Нужно сообщить им, новости о Мишель, – Даниэль улыбнулся, когда они подошли к машине. Да, можно было просто позвонить. Но видя, как отец, даже глубоко задумавшись, всё время неосознанно старается прикоснуться к Мэл, он решил дать им ещё один день, чтобы побыть просто вдвоём. Ему и самому хотелось провести с матерью как можно больше времени, но эта потребность, он знал наверняка, не шла ни в какое сравнение с потребностью Алекса.
– Как ты доберёшься домой?
– Я бы хотел остаться у них до утра. А завтра Эш подвезёт меня в больницу. Здесь и встретимся.
– Хорошо.
Через двадцать минут Алекс высадил его у дома друга.
– Эй, береги себя, – Мэл послала ему воздушный поцелуй в открытое окно, а Даниэль, расплывшись в счастливой улыбке, вернулся к машине. Она и раньше так говорила, когда он куда-то уходил.
– Как всегда, мам, – он поцеловал её в щёку и направился к большой веранде, где уже топталась Эшли, увидевшая в окно, как они подъехали.
– Ну что, домой? Я дико устал и просто валюсь с ног, – вырулив на трассу, Алекс повёл плечами, пытаясь размять спину, в которую словно воткнули кол. Да и двое суток без сна давали о себе знать головной болью и резью в глазах.
– Домой, – не менее устало вздохнула Мэл, а удобно устроившись на сиденье, всю дорогу рассматривала профиль Алекса, пытаясь в полной мере осознать его присутствие в своей жизни. Он был красив, умён, силён и невероятно обаятелен. И кажется, просто до безумия любил её. Это заставляло её сердце биться чаще. Так непривычно, так неизведанно.
Они молчали. Но тишина не тяготила, она была комфортной и уютной. Спокойной. Как что-то, что было между ними всегда.
Мэл протянула руку и дотронулась пальцами до колючей скулы Алекса. Вокруг его глаз собрались счастливые морщинки, но он не произнёс ни слова.
– Ты мне нравишься… – почему-то захотелось сказать ему об этом, поделиться хоть крупицей ответных чувств к нему, пока она не могла дать ему больше.
Алекс только улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги, а через пару минут уже снова на руках заносил её в дом.
– Я могу привыкнуть к этому, – Мэл прижалась к нему, обхватив руками за шею, и уткнулась лбом в его висок.
– Я надеюсь на это. И, может, тогда ты не будешь гнать меня из нашей спальни.
– Алекс, я же сказала, что могу…
– Я шучу. Но попытаться-то стоило, – он нежно коснулся губами её носа и поставил на пол возле кровати. – Помочь тебе раздеться?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Кажется, кто-то валился с ног? – Мэл снисходительно покачала головой, стаскивая с ног кеды.
– Да. И этот кто-то мечтает завалиться в кровать и, обнимая тебя, проспать минимум сутки. И раз уж этой ночью мы так и не уснули, то твоё вчерашнее «только сегодня» ещё не закончилось, – Алекс стянул с себя футболку и посмотрел на неё так, словно не принял бы ни одного возражения.
Да Мэл и не хотела возражать. Оставаться сейчас одной не было никакого желания. Как и думать о том, как странно ложиться спать в полдень.
– Дай мне пять минут, здоровяк, и твоя мечта сбудется.
Улыбнувшись, она скрылась в ванной, а когда, переодевшись во всё ту же рубашку, вышла, в комнате царил глубокий полумрак от задёрнутых штор, а Алекс уже, казалось, спал на правой стороне кровати. Но стоило ей только юркнуть под простынь, её тут же обхватили сильные руки, сжимая в горячих объятиях.
– Ты вчера два раза назвала меня тигром… Почему? – сверху раздался сонный голос, когда Алекс положил подбородок на её макушку.
– Не знаю… – Мэл поёрзала, устраиваясь поудобнее. Она не привыкла спать с кем-то. Вернее, она никогда ни с кем и не спала. Он был первым. Да и просто объятий в её жизни было не так уж и много. И сейчас она чувствовала себя немного скованно. Хотя не сказать, что ей это не нравилось. – Это слово как-то само пришло на ум… Оно должно что-то значить?
– Ты никогда не называла меня так. Но пару раз говорила про ассоциации.
– Ну-у-у, ты ведь, и правда, похож на большого дикого тигра. Особенно, когда… – Мэл замялась, а Алекс прижался к ней ещё ближе, и в её бёдра упёрся его член, который она слишком явно чувствовала через тонкую ткань своей рубашки и его пижамных брюк.
– Когда что, лиса?
– Когда… Ох, не заставляй меня говорить это вслух…
Мэл потёрлась о него ягодицами и услышала тихий рык, вырвавшийся из груди Алекса, а потом и его шёпот с властными интонациями:
– Когда трахаю тебя?..
– Да…
– Я бы и сейчас с удовольствием сделал это, но… – поцеловав её в висок, Алекс расслабленно откинулся обратно на подушку, прижимая Мэл к себе. – Мы оба слишком устали за последние несколько суток. И мне совсем не хочется шевелиться. Поэтому спи, лиса. Теперь у нас будет очень много времени, чтобы насладиться друг другом.
* * *
Её тело испытывало сумасшедшие перегрузки, одна рука крепко сжимала ручку управления, а вторая уверенно лежала на рычаге управления двигателем. Она не сводила глаз с двух летящих впереди друг за другом истребителей на более высоком эшелоне, зная, что должна успеть, должна помочь, отвлечь противника на себя. Потому что за пару секунд до этого Крис сказал, что у него закончились тепловые ловушки. Уже видя выпущенную ракету, на полном форсаже, задрав нос, она пронеслась между ними и ударила по кнопке, выбрасывая сноп ложных тепловых целей. В кабине раздался несмолкающий писк и сразу же оглушающий взрыв.
– Алекс!
Мэл распахнула глаза, чувствуя, что горит. По всему телу разливался жар пламени, окутавший её во сне, любое малейшее движение приносило боль, а сердце в груди колотилось о рёбра с неимоверной скоростью. Несколько минут она просто смотрела в деревянную стену, пытаясь успокоиться, прийти в себя, а потом осторожно пошевелилась, осматриваясь, чтобы понять, где находится. Её новый дом и новая спальня, так разительно отличающиеся от любимой квартирки в Сальвадоре.
В комнате по-прежнему царил полумрак, но часы на прикроватной тумбочке показывали начало седьмого утра. Они с Алексом действительно проспали почти сутки. И по идее она должна была чувствовать себя отдохнувшей, но этот сон, да и горячие руки, сжимающие её словно в тисках, только усилили состояние тревожности.
Задержав дыхание, Мэл всё-таки умудрилась выскользнуть из крепкой хватки, а потом и из постели, не разбудив Алекса. Воды, ей срочно нужно было выпить воды. Она на цыпочках прокралась по пустому дому на кухню и, достав из холодильника бутылку, жадно выпила её в несколько больших глотков. Сердце всё ещё заходилось в отчаянном ритме, а кожу покалывало как будто в огне.
