«Еще нѣсколько словъ о способѣ веденiя террористической борьбы съ технической точки зрѣнiя. Если мы, дѣйствительно, хотимъ серьезно вести террористическую борьбу, то это насъ ко многому обязываетъ. Мы не можемъ мириться съ тѣмъ, чтобы въ области боевой техники вѣчно господствовали одни и тѣ же, разъ найденные, прiемы. Нельзя, чтобы здѣсь царствовала рутина. Примириться съ этимъ — значитъ обречь себя на пораженiе. Терроръ есть разновидность вооруженной борьбы, разновидность войны. И какъ въ международной борьбѣ обрекаетъ себя на разгромъ страна, застывшая на извѣстномъ уровнѣ въ военномъ дѣлѣ, такъ и въ войнѣ внутренней. Наши способы веденiя террористической борьбы должны стоять на высотѣ современной военной технологiи. А эта технологiя не стоитъ на мѣстѣ. Когда-то война велась упрощенно, столкновенiемъ лицомъ къ лицу на сушѣ и на водѣ. Теперь война ведется и подъ землею, и подъ водою, а скоро будетъ вестись и надъ землею — въ воздухѣ. Я уже не говорю о прогрессѣ въ взрывчатыхъ веществахъ и о возможности дѣйствiя на разстоянiи. Что же? Неужели мы останемся безучастными зрителями этого техническаго прогресса, неужели онъ своими гигантскими шагами пройдетъ мимо насъ, перешагнетъ черезъ насъ? Плохiе же были бы мы въ такомъ случаѣ бойцы. Я не строю сейчасъ никакихъ воздушныхъ замковъ, не предлагаю никакихъ прожектерскихъ утопiй. Я утверждаю лишь, что возстановить террористическую борьбу — это значитъ, между прочимъ, произвести рядъ новыхъ техническихъ изысканiй, имѣть для этого спецiальную техническую группу (или группы), стремиться утилизировать послѣднее слово науки для прикладныхъ задачъ нашей борьбы. Терроръ будетъ терроромъ въ дѣйствительномъ смыслѣ этого слова только тогда, когда онъ будетъ революцiоннымъ примѣненiемъ наивысшаго для даннаго момента техническаго знанiя. Я понимаю, что такой высоты онъ не можетъ достигнуть однимъ скачкомъ. Но вѣдь я говорю не о завтрашнемъ днѣ, а о длительномъ процессѣ возрожденiя нашего террористическаго дѣла. И я утверждаю, что либо мы должны поставить своею задачей поднять терроръ на необходимую высоту, либо не изъ-за чего и огородъ городить»[44].
Большинство присутствовавшихъ стояло за продолженiе террористической дѣятельности. Поставленный на баллотировку вопросъ о террорѣ далъ слѣдующiя результаты: изъ числа всѣхъ присутствовавшихъ за прiостановку террора голосовали 4, за продолженiе террора — 12 и воздержалось отъ голосованiя 3.
Обсудивъ затѣмъ вопросъ объ организацiи террора и выработавъ соотвѣтствующую взглядамъ большинства резолюцiю, Совѣтъ выбралъ конспиративную комиссiю для разсмотрѣнiя нѣкоторыхъ конкретныхъ террористическихъ предложенiй. Кромѣ того, большинствомъ 5 голосовъ при 4 воздержавшихся Совѣтомъ были отмѣнены ограниченiя, наложенныя 2-мъ Съѣздомъ партiи на боевую дѣятельность областныхъ организацiй. Теперь, по рѣшенiю Совѣта, "боевые отряды при областныхъ комитетахъ не нуждаются въ санкцiи Центральнаго Комитета для своихъ дѣйствiй террористическаго характера".
V Совѣтъ принялъ отставку Центральнаго Комитета, высказавъ ему довѣрiе и отмѣтивъ, однако, что въ ликвидацiи Азевовскаго инцидента было проявлено мало рѣшительности, и образовалъ судебно-слѣдственную комиссiю для ликвидацiи всѣхъ послѣдствiй раскрытiя предательства Азева.
Принявъ резолюцiи, Совѣтъ особымъ "Извѣщенiемъ" отъ 15 Мая оповѣстилъ партiю о состоявшемся своемъ собранiи и предложилъ всѣмъ организацiямъ отвѣтить на вопросы: — даютъ-ли они свою санкцiю мѣрамъ, принятымъ Совѣтомъ и признаютъ-ли вошедшими въ силу резолюцiи Совѣта.
"На нашей партiи", — говорилось въ "Извѣщенiи", — "въ переживаемый перiодъ лежатъ огромныя и трудныя задачи. Она выступала всегда застрѣльщикомъ и авангардомъ активной борьбы. Она первая подняла оружiе для прямого нападенiя тогда, когда въ глубинѣ народной жизни созрѣвали силы, готовыя откликнуться на дѣйственный призывъ и примѣръ. Но внутреннiй кризисъ не могъ и теперь заставить ее выпустить оружiе изъ своихъ рукъ или временно отложить его въ сторону. Участiе Азева въ рядѣ террористическихъ фактовъ въ глазахъ партiи не дискредитировало и не могло дискредитировать этого метода борьбы. Встревожное партiйное сознанiе, по мѣрѣ того, какъ выяснялась фактическая сторона дѣла, приходило все болѣе и болѣе къ одному несомнѣнному выводу: что хотя участiе авантюриста-провокатора и не помѣшало въ этой области отдѣльнымъ крупнымъ побѣдамъ, но оно обезсилило терроръ въ самую критическую для правительства и для революцiи эпоху, оно воспрепятствовало проявленiю всей силы этого метода борьбы и всей энергiи, которую могла развить партiя въ пользованiи этимъ методомъ; оно усилило увѣренность правительства въ своей безопасности и, тѣмъ самымъ, усилило его рѣшительность какъ разъ въ тѣ моменты, когда оно въ этой рѣшительности болѣе всего нуждалось. И если раскрытiе провокатуры Азева у нѣкоторыхъ отдѣльныхъ личностей вызвало разочарованiе въ терроризмѣ, то партiя въ цѣломъ, въ подавляющемъ большинствѣ своемъ, нашла въ раскрытiи провокатура Азева лишь отвѣтъ на то, почему терроръ не далъ партiи и революцiи всего, что онъ могъ дать и что онъ дастъ при своемъ возрожденiи. И въ этомъ вопросѣ партiя осталась на своей сторонѣ боевой позицiи".
"Въ этой позицiи наша партiя снова, какъ прежде, будетъ долгое время одинока. Общее политическое затишье въ странѣ заставило всѣ революцiонныя партiи былую наступательную тактику замѣнить тактикой оборонительной и свести свои программы дѣйствiя на программы "перемоганiя". Однѣ партiи переживали кризисъ програмный, другiе — тактическiй, и всѣ равно вступили въ стадiю организацiоннаго кризиса. Этотъ послѣднiй организацiонный кризисъ постигъ и нашу партiю. Дѣло Азева придало этому кризису особенно острый и угрожающiй характеръ. Ибо организацiонный кризисъ, хотя бы онъ и не былъ связанъ съ кризисомъ тактическимъ, можетъ тѣмъ не менѣе привести къ фактическому кризису въ партiйной тактикѣ. Организацiонное худосочiе не можетъ быть основой смѣлой и рѣшительной тактики, какъ бы ни была она рацiональна въ идеѣ, и какъ бы глубоко ни вошла эта идея въ партiйное сознанiе. Вотъ почему обостренный раскрытiемъ провокатуры Азева организацiонный кризисъ партiи грозитъ ей тяжелыми испытанiями и въ области тактики. Если судьба партiи, какъ опредѣленнаго направленiя революцiонно-соцiалистической мысли, и стоитъ внѣ опасности, то судьба ея, какъ организацiи, какъ конкретнаго боевого цѣлаго, находится въ зависимости отъ того, что она въ ближайшемъ будущемъ сумѣетъ противопоставить ударамъ враговъ извнѣ и разлагающимъ процессамъ извнутри; отъ того, насколько быстро и успѣшно сумѣетъ она собраться съ силами, чтобы открыть новую эру упорной и систематической наступательной борьбы…"[45]
Принятыя V-мъ Совѣтомъ партiи резолюцiи не внесли успокоенiя и порядка въ ряды партiи, онѣ, даже скорѣе, способствовали дальнѣйшему распаду ея. Отъ партiи, и безъ того ослабленной за послѣднiй годъ, откололась весьма значительная и по числу членовъ и по опытности — "Парижская группа".
Послѣ V Совѣта, несмотря на поощренiе къ террору со стороны руководящихъ партiйныхъ круговъ, въ теченiе года террористическiя выступленiя были сдѣланы лишь нѣсколько разъ. Въ Мартѣ, въ Нижне-Сергiевскомъ заводѣ Пермской губернiи, мѣстная организацiя сожгла домъ полицейскаго стражника и подожгла домъ завѣдывавшаго механическимъ цехомъ. 19 Апрѣля, въ Екатеринославѣ, убитъ на почвѣ партiйныхъ недоразумѣнiй крестьянинъ съ женой. 20 Августа, въ Тобольскѣ, летучимъ боевымъ отрядомъ убитъ начальникъ тюрьмы Могилевъ и тогда же убитъ рабочiй въ Екатеринославѣ по подозрѣнiю въ измѣнѣ.
Въ концѣ же года былъ осуществленъ террористическiй актъ, вновь поднявшiй споры и толки о партiи, ея дѣятеляхъ и объ ихъ принципахъ.
Въ ночь на 17 Декабря членомъ партiи, бывшимъ городскимъ учителемъ Вятской губернiи Петровымъ, былъ взорванъ при постредствѣ адской машины на конспиративной квартирѣ начальникъ Петроградскаго охраннаго отдѣленiя полковникъ Карповъ.
Петровъ, желая войти въ кругъ лицъ, служившихъ въ розыскныхъ органахъ, въ цѣляхъ полученiя полезныхъ для партiи свѣдѣнiй, дабы заручиться довѣрiемъ, началъ давать политической полицiи нѣкоторыя свѣдѣнiя о дѣятельности партiи, о чемъ и сообщилъ Центральному Комитету. Хотя всякiя сношенiя съ розыскными органами въ партiи считались недопустимыми, Центральный Комитетъ не исключилъ Петрова изъ партiи, а разрѣшилъ ему "обезвредить послѣдствiя своего поступка путемъ устраненiя одного изъ руководителей сыска въ Россiи", и обѣщался помочь необходимыми техническими средствами, какъ динамитомъ, оболочками и т. д. Рѣшено было, что Петровъ убьетъ генерала Герасимова. Подъ контролемъ и руководствомъ Центральнаго Комитета, Петровъ продолжалъ сношенiя съ представителями розыска, а затѣмъ, выѣхавъ въ Россiю, сумѣлъ войти въ довѣрiе вновь назначеннаго начальника охраннаго отдѣленiя полковника Карпова и началъ разрабатывать планъ, по которому въ устраивавшуюся имъ ловушку должны были попасть товарищъ министра внутреннихъ дѣлъ Курловъ, генералъ Герасимовъ и полковникъ Карповъ. Завлечь въ засаду удалось лишь одного Карпова.
