самый качественный клей “Момент”. Я ведь не ваза, чьи осколки поддаются склейке. Нет. Я живой человек, который прежним после настоящего расставания, когда возврата больше нет, уже не станет.
И когда я представила будто наяву, что вижу его удаляющуюся спину, затем он уезжает в Китай, а я продолжаю жить, то не смогла найти в этом ничего, что заставило бы меня вздохнуть с облегчением.
Наоборот. Меня будто ударили под дых, и я словно очнулась от кошмара, в котором пребывала всё это время. Хотя нет. Это была лишь передышка, которая не приносила мне такой мучительной боли, как могла бы, ведь я всегда знала, что могу вернуться на родину и здесь встретить Артура снова. Чувствовала нутром, что он всё еще ждет меня, верит, что мы будем вместе.
И когда я прошептала, чтобы он никуда не уходил, наши взгляды встретились, и я отчетливо осознала, что вот он, тот самый последний момент, когда всё еще можно вернуть восвояси. Точка невозврата, которую если пересечь, больше нельзя будет восстановить наши отношения. Каждый из нас пойдет своей дорогой.
И я не захотела. Сделала шаг ему навстречу, и даже слов больше не нужно было, чтобы он всё понял. Его глаза засияли отчаянием, граничащим с тоской и страстью, а затем он накинулся на меня, не обращая внимания на то, что в этот момент кто-то вошел в кафе.
Впрочем, и мне стало всё равно на посетителей и их мнение насчет нас, когда губы Артура коснулись моих, а своими крупными ладонями он обхватил мои бедра. И они легли так плотно и правильно, что меня обдало жаром, а затем всё смешалось для меня в калейдоскоп красок.
Наши языки яростно встретились, закручиваясь в водоворот поцелуев и любви, а Артур, кажется, сумел унести нас обоих в подсобку, в которой хранились инструменты и тряпки для уборки кафе.
Что-то падало с полок, звенело, ударяясь об пол, но нам обоим было всё равно.
— Куплю новое, — вдруг прорычал Артур, а затем я услышала треск.
Он порвал мою одежду от жадного нетерпения, и вскоре голой кожи моего живота коснулась его ладонь. Так, будто это всё, о чем он мечтал весь этот безумно долгий год.
Я сидела на столе, а между моих бедер удобно устроился Артур, водя носом по моей шее. Меня обдавало мурашками от той неторопливой ласки, которой он решил замучить меня, но я не торопила его, наслаждаясь прелюдией так же, как и он.
Не успела я опомниться, как оказалось полностью обнаженной и открытой его взору в свете тусклых ламп, отчего создавалась до того интимная атмосфера, что я ни разу не вспомнила, что наш секс после долгого расставания проходил в кладовке моего кафе.
Я в нетерпении потянулась к пуговицам на его рубашке, а затем по-варварски разорвала ее на части. Пуговички полетели на пол, и я вдруг улыбнулась, решив вернуть ему его же слова.
— Куплю новую, — выдохнула, а затем услышала его довольный гортанный стон. Поднять взгляд и посмотреть ему в лицо не было сил. Я никак не могла оторваться от бугра между его ног, который оттопыривал ткань плотных брюк, до того сильно Артур хотел меня.
Я не стала спрашивать, как он жил весь этот год и были ли у него женщины, но что-то подсказывало мне по его реакции, что не было. Он не соврал, и это сыграло не последнюю роль в моих действиях.
Потянувшись пальцами к бляшке ремня, я расстегнула его брюки и потянула их вниз вместе с боксерами.
Наружу в мою сторону упруго выпрыгнул член, увитый синими узловатыми венами. Красная головка вскоре упиралась в мой живот, а я с каким-то трепетом касалась члена, чувствуя его жар и твердость.
Мое лоно сжалось, ведь не знало мужчины целый год, а я отчаянно хотела, чтобы он наполнил меня собой и больше никогда не отпускал.
— Я без защиты, — выдохнул Артур, а я вдруг поняла, что он не планировал близость и не собирался меня соблазнять. Пришел мириться, и его явно интересовал далеко не секс. Это меня подкупило еще больше, заставляя почувствовать себя самой особенной женщиной в его жизни.
— Пусть, — ответила я, не раздумывая, и решила положиться на случай.
Когда-то я так сильно хотела ребенка от Артура, а когда мы расстались, через какое-то время осознала, что была бы рада воспитывать его частичку даже после его предательства.
Одно в моей голове наложилось на другое, и когда Артур плавно и неторопливо вошел в меня, я зажмурилась и едва не расплакалась, ощущая, как он распирает меня изнутри. Вот только слезы мои были не от боли, а от счастья и облегчения.
То же самое испытывает человек, который страдает от жажды, и когда делает первый глоток воды, она кажется ему самой вкусной на свете.
— Быстрее, — выдохнула я, когда медленные движения Артура во мне распалили мое желание сильнее.
Он сразу же начал двигаться резче, практически вбиваясь в меня и заставляя меня часто дышать, теряясь в пространстве. Наше дыхание в унисон не смогло перебить даже наши стоны удовольствия, и я совершенно не сдерживалась, крича чуть ли не во всё горло. И плевать на тех, кто мог нас услышать. Что такое чужое мнение по сравнению с нашим счастьем? Тлен.
— А-а-а! — закричала я, когда волна жара поднялась от кончиков пальцев до бедер, а затем всё схлопнулось, оставляя после себя приятное послевкусие.
— М-м-м! — зарычал от удовольствия Артур следом, а затем я почувствовала внутри себя теплую струю.
Мы еще долго оставались в этой позе, но Артур опирался о свои ладони, чтобы не раздавить меня своим весом. Дыхание постепенно успокаивалось, и в голове прояснялось. Но на место удовольствия не приходили сомнения. Нет. Я ведь в глубине души давно знала, чего хочу, поэтому и вернулась домой. Не смогла бы жить вдали от Артура, не попробовав дать ему шанс.
— Лина? — с тревогой в голосе позвал меня Артур, и я подняла голову.
Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела весь спектр страха, который может быть в этой жизни, а затем медленно улыбнулась, стараясь его успокоить. Подняла руку и погладила его по щеке.
— Не отпускай меня, Артур.
Всего четыре слова, но сколько в них смысла.
Его тело после них сразу же расслабилось, а из глаза пропала тревожность. Он сгреб меня в охапку и чуть не задушил в объятиях.
— Я люблю тебя, Лина. Никогда больше не отпущу и не причиню боли. Не
