Читаем без скачивания Подводная уральская - Василий Сорокин

Все тогда повернулось в сторону Наиля. Он смутился и подумал: «Зачем так долго говорить обо мне? Упомянул фамилию, и хватит». Однако секретарь комсомольской организации совхоза продолжал:

— Наиль мечтает стать подводником, и наш долг помочь ему. Думаю, что лучшей кандидатуры для службы на «Челябинском комсомольце», чем Наиль Канафеев, в нашей комсомольской организации не найти.

Все захлопали в ладоши, и до покрасневших ушей паренька донеслись слова:

— Не подведет! Оправдает доверие!

Однако Наиль знал, что ему пока рано претендовать на «Челябинский комсомолец». Вот получит еще одну, а то и две военно-технические специальности, тогда с радостью примет комсомольскую рекомендацию. А пока… будет продолжать готовиться к морской службе.

Он научился управлять моторной лодкой, вызубрил многочисленные правила судовождения, вникнув во все тонкости. Но и этого показалось мало. Поступил в автомотоклуб.

Началось с того, что его вызвали в военкомат и предложили стать — еще до призыва — водителем автомобиля. Там, в армии, он потом сможет быстрее освоить военную технику.

— В армии? — спросил Наиль. — А я хотел бы на флот.

— Можем направить и на флот, — сказал ему майор. — Одно другому не мешает.

— Хорошо, — согласился Наиль. — Направьте пока на шофера.

Так Наиль оказался в городе Пласте, где ему предстояло учиться с отрывом от производства в течение трех месяцев. Жили курсанты в общежитии, день был расписан, как на военной службе — от подъема до отбоя. Учился Канафеев хорошо. Бывало спросит его преподаватель — о правилах ли уличного движения, об устройстве ли двигателя — ответит без запинки. Юрий Михайлович Беспоместный, который преподавал теорию, одобрительно произносил:

— Похвально, курсант Канафеев. А теперь объясните, как устроено рулевое управление?

Наиль подходил к схеме и, действуя указкой, перечислял детали, не забыв сказать, для чего они служат и как взаимодействуют между собой.

Уже через две недели после начала учебы группа приступила к практической езде. Первое задание, казалось, самое легкое — тронуться с места, сделать круг и остановиться. Наиль неуклюже садился за руль.

— Действуйте! — говорил инструктор Юрий Васильевич Зубов.

Наиль отпускал ручной тормоз, включал первую передачу, резко нажимая на педаль сцепления. Машина, дернувшись, останавливалась. Какая досада — глох мотор!

— Кто же так выжимает сцепление! — произносил недовольным голосом Зубов. — Смотрите, как надо…

Они менялись местами. Машина плавно трогалась с места и шла по кругу.

— Ясно?

— Ясно.

— Садитесь за руль.

Наконец-то мотор не глох. Машина двигалась, только уж очень медленно, несмотря на то, что курсант усердно нажимал на газ.

— Скорость! — напоминал Зубов.

Наиль торопливо переключал передачу, но вместо второй попадал сразу на четвертую, рокот мотора снова стихал.

— Не спешите, — говорил Зубов.

Наиль переключал передачу, разворачивался, и, сделав круг по команде инструктора, нажимал на педаль тормоза. Грузовик останавливался.

— Поехали дальше!

Вечерами Наиль садился за тренажер, без конца переключал сцепление. Теперь во время практической езды он уже не допускал грубых ошибок в технике управления.

Наконец-то с учебной площадки машина выехала на улицу. А тут ухо держи востро, чуть зазевался, сразу создал опасную обстановку, а то и повернул на тротуар — самое что ни на есть тяжкое нарушение правил.

Наиль собран, внимателен, подъезжая, например, к нерегулируемому перекрестку, осматривался: нет ли помехи справа. Ага, помехи нет, и он, не останавливаясь, благополучно проезжал перекресток. Сказать, что к этому времени курсант стал с улицей на ты, было бы, наверное, неправильно. Опытные водители, и те остерегаются — ведь «улица полна неожиданностей». Вот выпрыгнул из ворот резиновый мячик, и не успел Наиль принять решения, как Зубов нажал на тормоза. И вовремя — следом за мячиком выбежал пятилетний карапуз. Что и говорить, когда сидишь за рулем, нужен глаз да глаз, и Наиль развивал в себе это необходимое для водителя качество: все видеть, быть готовым в любой миг принять нужное решение. Он не перестраховывал себя излишней осторожностью. Включал, случалось, и четвертую передачу. А разворачивался медленно, на переездах не переключал передачу, не выжимал сцепления, прежде чем выехать на проезжую часть улицы, останавливался в проеме ворот, бросая взгляд влево и вправо. И лишь убедившись в том, что путь свободен, продолжал езду. Истина, в общем-то, азбучная, зафиксированная в строгом кодексе уличного движения. И Наиль старался с самого начала не отступать от правил ни на шаг.

Экзамены он сдал успешно, получил удостоверение шофера-профессионала. Когда вернулся домой, отец ему сказал:

— Ты теперь на все руки от скуки: шофер, мотоциклист, водитель моторной лодки.

— Совсем не от скуки, — возразил сын. — Такое время.

— Это верно, — Гусман Назипович похлопал сына по плечу. — Такое время. А на шутку не обижайся, хорошо?

Он и не обиделся! Отец сколько раз твердил, что знание техники всегда пригодится в жизни, в том числе и на воинской службе, и с малолетства всячески поощрял сына за увлечение машинами, маломерными судами. Считал — со временем это окупится… Так оно и случилось.

Районные комитеты комсомола и ДОСААФ были единодушны, когда решали вопрос о том, кого рекомендовать военному комиссариату для прохождения службы на подводном корабле уральцев. Канафеева! Наиля вызвали в Челябинск, побеседовали в областных комитетах — комсомола, ДОСААФ, в военном комиссариате.

Неделю он жил на призывном пункте, пока подбирались остальные ребята в экипаж на «Челябинский комсомолец». Первый, с кем он познакомился из будущих своих товарищей, был Николай Коробов.

Наиль Канафеев на морской службе.

Они пожали друг другу руки, назвали свои имена.

— Откуда ты? — спросил Наиль Коробова.

— Из села Петропавловки.

— А район?

— Кусинский. А ты?

— Из Агаповки, — сказал Канафеев.

— Земляки, значит.

— Земляки, братишка, — отвечал Наиль, переходя на «морской» язык. — Все мы с одного залива, — пояснил он, имея в виду Урал.

Через день они знали друг о друге все. Наиль с уважением смотрел на Коробова — широкоплеч, душа без закоулков, открыта, как книга. Читай, если интересно!

Канафеев поинтересовался, какими видами спорта Николай занимается. Как выяснилось, паренек из Петропавловки любит играть в волейбол, в футбол, прыгать в длину.

Николай успешно прошел начальную военную подготовку. Впрочем, что тут особенного? Хорошо занимались на учебных пунктах все призывники, иначе бы не были отобраны для службы на «Челябинском комсомольце».

Коробов не раз участвовал в состязаниях по военно-техническим видам спорта и завоевывал призы, показывая высокие скорости.

Тренировал молодежь Петропавловки бывший мотогонщик, которого все называли Савельичем. Он избирал трудные трассы, заставлял юношей одно и то же препятствие преодолевать по десять, двадцать раз подряд. Как-то он обратился к Николаю:

— Приземлился ты, дружок, на переднее колесо, и это плохо, — говорил тренер, осматривая мотоцикл. — А когда прыгаешь с трамплина, надо касаться земли сперва задним колесом. И, пожалуйста, не снижай скорость. Уж прыгать, так прыгать. Вот так!

Полет длился каких-нибудь две-три секунды, но сколько удовольствия доставлял он зрителям! Николай смотрел на Савельича влюбленными глазами. А тот, отъехав в сторону, выключал мотор.

— Попробуй теперь ты.

Николай пробовал и раз, и два, взлетая на крутой холмик на высокой скорости.

— Хватит, — говорил наконец Савельич.

На дистанции были песчаные участки, ручьи, естественные трамплины, изгибы. После непродолжительной передышки тренер показывал, как правильно входить в поворот, как переезжать речку.

Победы на состязаниях Коробову, как и всем, давались нелегко. Поэтому бригадир слесарей Грончак всякий раз считал необходимым поздравить своего подопечного.

— Жми, хлопец, — говорил он басом, — оставляй всех за кормой.

Василий Прокопьевич Грончак — участник минувшей войны, на руке у него нет пальца. И хотя его сердце принадлежало пехоте-матушке, отдал ей три фронтовых года, тем не менее он уважает и моряков. Дрался рядом с ними на фронте. «Черная смерть» — с боязнью называли моряков гитлеровцы.

За право служить на «Челябинском комсомольце» соревновались также Владимир Белозеров и Николай Крюков. Тоже мечтали попасть на флот. Василию Прокопьевичу нравились все трое. Тщательно готовились к службе. Но Коробов, пожалуй поактивнее. Услышал, например, что Илья Семенович Баранцев видел в 1920 году В. И. Ленина, и организовал встречу молодежи со старейшим рабочим завода, ныне пенсионером. Юноши и девушки с интересом слушали рассказ о вожде пролетариата. Да только ли они? Пришли и взрослые. Вот и к нему, Грончаку, Николай частенько обращался, чтобы тот рассказал о войне, о боевых друзьях. И Василий Прокопьевич охотно выполнял просьбу молодого слесаря.