пройти с нами, — потребовал он.
В этот самый момент мужчина с газетой ненадолго потерял сознание. Она накрыла его, выпав из непослушных рук, словно тот задремал, и никто в вагоне, особенно на фоне драмы с потерявшим билет юнцом, не обратил на это никакого внимания. Он тут же очнулся, сложил газету и с некоторым замешательством наблюдал как помощник инспектора уводит сгорающего от стыда безбилетника. На ближайшей же станции того передадут полиции, чтобы установить личность и взыскать штраф в пользу железнодорожной компании. Мужчине подумалось, что юноша и не врал вовсе. Всякое случается в жизни, и он знал об этом получше всех тех зевак, что так внимательно наблюдали за развитием истории. Хоть какое-то развлечение для них в пути.
—Ваш билет, пожалуйста! — обратился к нему человек в униформе.
Он предъявил свой билет, пытаясь снова сосредоточиться на деле. Газета уже не спасала. Впечатлённые развязкой пассажиры принялись обсуждать неожиданное событие. Не впечатлённые продолжили скучать, дремать и ждать. По слегка оживившемуся драмой безбилетника вагону резвились солнечные зайчики. В вагоне первого класса можно было бы воспользоваться шторками, но не здесь. Он в который раз пожалел о том, что не приобрёл билет заранее. Всё же, после привычных удобств, стандарт раздражал своей убогостью.
— Благодарю. Ваш билет, пожалуйста, — как ни в чём не бывало, продолжил свой привычный обход инспектор железнодорожной компании.
По проходу, вслед за инспектором, катила тележку немолодая, полная и возможно даже когда-то симпатичная женщина в униформе железнодорожной компании. Вид её больших, аппетитных грудей и не менее внушительного зада, округлость приукрашенного косметикой лица, а главное окутывающие тележку аппетитные ароматы беспокоили желудки пассажиров.
— Бутерброды, печенье, шоколад! — словно машина выдавала она привычную рекламу содержимого своей тележки. — Кофе, чай, лимонад, соки!
Её периодически тормозили, клиенты набирали еды и напитков, а тележка пустела. На обратном пути к кладовой возвращали стаканы, кружки и оставшиеся от съестного обёртки. Тот, кто не успевал вернуть стакан или кружку до своей станции, не получал залоговых монет. Многие намерено не требовали их, чтобы порадовать работящую женщину с тележкой. Другие же могли и чужие стаканы сдать, чтобы получить на карман прибавку. За рейс несколько женщин подобной наружности, поделивших между собой ряд серебристых вагонов, по несколько раз дразнили желудки пассажиров. Их кормилица пошла на третий заход и даже самые стойкие сдались на милость благоухающей сытостью тележки.
— Налейте мне ещё стакан «Южного», — попросил мужчина с сединой, — бодрит.
— Пожалуйста, — наполнила она стакан жидкостью весёлых цветов, — пейте на здоровье! Ещё что-нибудь? Бутерброды с сыром, ветчиной, ик…
— Нет-нет, уже хватит, спасибо, — как можно более вежливо отказался он.
Тележка двинулась дальше.
«Южный» делали из смеси фруктовых соков и газированной минеральной воды. Причём создатели сего шедевра смешали их в таких пропорциях, что от одного соприкосновения с вкусовыми рецепторами, получался сказочный взрыв эмоций. Вспоминался апельсин, гранат, груша, банан, и ещё с десяток других фруктов, причём по очереди и одновременно. Пузырьки щекотали нёбо, а присутствовавшая в составе минеральная вода освежала. Настоящее чудо. Он сделал первый глоток, зажмурился от удовольствия, пауза, и снова глоток. Наслаждался содержимым стакана, пока тот не опустел. Привычный и так обожаемый им напиток помог взбодриться и вернуться к важному.
Мужчина был сыщиком и довольно долго работал на одно из частных остарских агентств. От информатора пришла зацепка по розыску двух особо опасных преступников. Вроде как кто-то подслушал как те намеревались залечь на дно в небольшом городке на западе Анарита. Учитывая обещанное за поимку бандитов вознаграждение, но особенно возможность прославить агентство, следовало хотя бы проверить. В их конторе трудилось немало сотрудников и каждый имел свою специализацию. Кто-то ловко раскрывал кражи, другие убийства, а иные только и годились для выслеживания супружеских измен. Он имел репутацию высококлассного охотника за головами. Не то, чтобы он являлся мастером в этом деле, но, благодаря сопутствовавшей ему удаче, казался таковым со стороны.
Выгода в этот раз могла быть довольно жирной, а потому инструктировал его сам господин Кнопс. Тот на удивление подробно объяснил подчинённому суть дела и выдал пачку банкнот на расходы. Даже руку пожал на прощанье, что было для этого весьма неприятного человека равнозначно проявлению особого доверия. Видимо чинуши и вправду заинтересовали главу сыскного агентства неслыханным размером вознаграждения. Сыщику тогда подумалось о стараниях шефа. Единственный сын работал в агентстве отца. Зарекомендовал себя как мелочный, подлый и глупый засранец. Эл Кнопс явно собирался передать дело этому никчёмному болвану и все молились о здоровье и долголетии старика. Да и сам детектив понимал, что как только кресло начальника займёт его сын, придётся искать новую работу. Не то, чтобы он особо переживал, ведь уже сейчас его пытались перекупить конкуренты господина Кнопса, но желанные перемены в двадцать тщательно избегают в сорок. Ему же сорок девять. В этом году исполнится пятьдесят. Так что «почти пятьдесят», но «ещё сорок девять» нравится больше. Скорее всего со скуки и бесцельности собственной жизни старик Кнопс возжелал стать политиком. Да, старикан метил в мэры, ни много ни мало. А сам он, Ганс Дамер, к чему стремится?
С листком скупой информации о непростом жизненном пути злодеев он ознакомился тем же вечером. Братья имели силу, которая одновременно была их слабостью. Ни за что не расстанутся, а потому значительно облегчат поиски. Получалось, что они стоят друг за друга горой, неразлучны и при всём при этом очень разные. Сильный, агрессивный и очень опасный Вир прямая противоположность слабому, пассивному и добродушному Сету. Не так давно отсидели немалый срок за разбой. Обвинялись и в других преступлениях, но вина так и не была доказана. Родители погибли. Сначала отец Вира, после отец Сета и мать. Их приняла семья дяди. Вполне себе нормальная семья, но братья не выросли законопослушными гражданами. Фотографии, пусть и давние, специфические, из тюремной картотеки, всё одно получше словесных портретов. Он давно недоумевал почему заключённых не фотографируют на выходе из тюрьмы, ведь некоторые, как те же братья Орст, отсидев своё, разительно меняются. Система неповоротлива и крайне медлительна. Но это позволяет частникам обходить полицию, а значит больше плюс, чем минус, для самого детектива.
— Уважаемые пассажиры! — рассеял стройный ряд воспоминаний казённый голос из равномерно расположенных по вагону динамиков. — Следующая станция — Дормут. До прибытия десять минут. Конечная остановка. Просьба сразу по прибытии освободить вагоны. Не забывайте, пожалуйста, свои вещи. Благодарим за выбор
