августа 1941 г.: «К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий противника. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий противника. Эти дивизии, конечно, не так вооружены и не так укомплектованы, как наши, а их командование в тактическом отношении значительно слабее нашего, но как бы там ни было, эти дивизии есть»[242]. Адекватно отреагировать на поток новых формирований Красной армии немецкое верховное командование не смогло, что в немалой степени предопределило для вермахта катастрофу под Москвой.
В поисках корней, исходной точки процессов 1941 г. следует вспомнить прежде всего видного отечественного военного теоретика Александра Андреевича Свечина. Именно ему принадлежат пророческие слова: «Мобилизация ныне является не отдельным моментом в ведении войны, а становится перманентной»[243]. Хотя по А. А. Свечину прокатился каток репрессий, его идейное наследие продолжало жить и влиять на судьбы страны. А. А. Свечин призывал четко разделять понятие оперативного развертывания, охватывающее сосредоточение на театре войны одного первого эшелона мобилизации в ближайшие дни после начала войны (что чаще всего вкладывают в термин «мобилизация»), и понятие стратегического развертывания как кульминацию напряжения военной мощи и экономики государства. Свечин отсчитывал исторические примеры реализации на практике «перманентной мобилизации» от Франко-прусской войны 1870–1871 гг. Тогда имела место первая, малоудачная попытка Леона Гамбетты выставлять по 6 тыс. вооруженных человек в день. Тем не менее война, к неудовольствию пруссаков, оказалась затянута в первую очередь этими мерами. Последующие войны дали новые примеры. Так, А. А. Свечин обращает внимание на формирование многочисленной сухопутной английской армии Китченером в Первую мировую войну «в стране без военных традиций».
В нашей стране имелся не менее показательный пример – формирование Красной армии в ходе Гражданской войны, которое тоже не ускользнуло от внимания военных теоретиков. Тогда из 800-тысячной Красной армии на 1 января 1919 г. к 1 января 1920 г. была создана 3-миллионная армия[244]. Победа красных в Гражданской войне была обусловлена в значительной степени именно результативным военным строительством. Невзирая на дезертирство, хаос, политическую нестабильность и общую усталость страны от войны.
Все это говорит о том, что решения советского высшего военного руководства летом и осенью 1941 г. имели историческую и практическую базу. Однако готовились ли к такому сценарию заблаговременно? Ответ здесь будет однозначно отрицательным. По последнему подготовленному перед войной мобилизационному плану (МП-41) формирования новых соединений с началом войны не закладывалось. Предполагалось, что уже имеющихся 300 дивизий (198 стрелковых, 10 горнострелковых, 2 мотострелковых, 30 моторизованных, 60 танковых) и 8 бригад[245] будет достаточно. В документе прямо указывалось: «Численность всех формирований, намеченных в течение первого года войны, составит – 21 900 человек военнослужащих и 22 500 человек по вольному найму»[246]. Причем на первое полугодие приходилось всего 11 500 человек военнослужащих. Такое решение вполне соответствовало представлениям о нормальном, не катастрофическом начале войны. Покрытие убыли предполагалось за счет запасных частей. Нарастание военной угрозы в предвоенный период привело к росту численности Красной армии и количества соединений. К 1941 г. наращивание количества соединений вышло на уровень, который, казалось, уже не требовал новых формирований.
Катастрофическое начало войны привело к тому, что расчеты МП-41 перестали соответствовать требованиям момента. Первым, наиболее простым и логичным шагом было формирование новых соединений из кадров органов внутренних дел, упрощенно «пограничников». Решением правительства СССР на НКВД было возложено формирование 15 дивизий, первоначально 10 стрелковых и 5 горнострелковых. Причем шла речь именно об использовании кадров как «ядра» формируемых дивизий, а не 100 % формировании за счет ресурсов НКВД. В приказе НКВД СССР № 00837 от 29 июня 1941 г. за подписью наркома внутренних дел СССР Л. П. Берии указывалось: «Выделить из кадров войск НКВД по 1000 человек рядового и младшего начальствующего состава и 500 человек командно-начальствующего состава на каждую дивизию. На остальной состав дать заявки в Генеральный штаб Красной армии на призыв из запаса всех категорий военнослужащих»[247]. Сроки формирования были крайне сжатыми, дивизии первоначально предполагалось сформировать в течение июля 1941 г. Создание горнострелковых дивизий объяснялось не потребностью в горных войсках, а скорее стремлением облегчить формируемые соединения. Изначально горнострелковые дивизии планировали формировать в Закавказье, но в итоге перенесли формирование в европейскую часть СССР. По первоначальному плану формирование предлагалось осуществлять по довоенному штату в 14 тыс. человек.
Еще одной волной не предусмотренных планами формирований стали дивизии народного ополчения. Первоначальный амбициозный замысел предполагал сформировать 25 ополченческих дивизий в Москве и 7 в Ленинграде[248]. Ополченцы также требовали командного состава и запасников, изымаемых из армейских ресурсов. Вскоре планы формирования ополчения подверглись корректировке. В итоге до конца года дивизий народного ополчения было сформировано 12 в Москве, 9 в Ленинграде, 4 в Карелии и 4 в Крыму[249]. Эти данные не учитывают ополченческих формирований в виде отдельных частей в Киеве, Харькове и других городах.
Поначалу укомплектование новых формирований вооружением не встречало значительных трудностей с точки зрения его наличия. Дивизии из кадров НКВД укомплектовывались со складов внутренних округов, и проблемой стала его доставка к месту формирования соединений. Как докладывал К. Е. Ворошилову заместитель наркома внутренних дел генерал-лейтенант И. И. Масленников, из 157 запланированных транспортов (эшелонов) с вооружением на 7 июля 1941 г. было отгружено только 17[250]. НКВД использовал своих сотрудников на местах в качестве «толкачей» отправки эшелонов. Ополченческие дивизии поначалу вооружались иностранным оружием со складов, оставшихся со времен Первой мировой войны.
Однако, с точки зрения ГКО и Генерального штаба, эти меры являлись недостаточными в условиях значительных потерь вооруженных сил в приграничных сражениях. Дивизий из кадров НКВД было всего пятнадцать. По характеру используемого контингента, со значительной долей старших возрастов, готовность ополченческих соединений откладывалась на неопределенный срок. Их первой задачей становилось строительство Ржевско-Вяземского рубежа.
В этих условиях 8 июля 1941 г. появляется постановление ГКО № 48с «О формировании дополнительных стрелковых дивизий», предписывающее Наркомату обороны «сформировать дополнительно 56 стрелковых дивизий […] и 10 кав. дивизий»[251]. Внеплановый характер формирования уже на этом этапе заставил задуматься о сокращении штата соединений. В постановлении ГКО оговаривалось, что дивизии формируются «временно с одним артиллерийским полком, общей численностью 13 200 человек каждая»[252]. В постановлении ГКО уже ставился вопрос об изъятии учебного и боевого вооружения из Осоавиахима.
Личным составом новые формирования обеспечивались за счет избыточного объема призванных по мобилизации, значительно превышавшего потребности по МП-41. Дело в том, что указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. с 23 июня была объявлена мобилизация военнообязанных сразу 14 возрастов (1905–1918 гг. рождения) в 14 военных округах из 17[253]. Общая численность мобилизованных составила около 10 млн человек, т. е. почти на 5,1 млн человек больше того, что требовалось
