Но вот дочь старика восприняла это по своему.
— А ну стоять! Вы одурманили моему отцу голову?! — Воскликнула эльфийка, вновь схватив свой самострел.
Альбертли сделал шаг в сторону, оставив на месте свою иллюзию. На глазах девушки навернулись слёзы.
— Папа, папа! Что с тобой?! — Она наконец взвела рессору самострела. — Вы… Я хотела…
Стрела с хлопком вылетела из самострела и пролетела иллюзию насквозь, врезавшись в стену. Только сама девушка видела корчащегося, раненного Альбертли. Строго говоря, иллюзию кроме неё никто и не видел, иллюзия — один из видов высшего гипноза и всё происходило только в её голове. Обычно это не срабатывало, иллюзия требовала подготовки, как например у зверомага. Каждый кто общался с его иллюзией, ощущал его одежду, рукопожатие, горький запах парфюма и химии. Хотя по факту они сжимали воздух и нюхали чистый воздух. (Ага, чистый, от шерсти Плутона и без иллюзии химией несёт за километр.)
Но девушка была испугана и возбуждена, потому иллюзия сработала на неё.
— Камита! Ты что творишь?! — Старец неожиданно резво вскочил с кресла и вырвал у неё из рук самострел.
— Папа! Они вас загипнотизировали? — Девушка уже сама испугалась того что сделала, но посмотрев на пол, не увидела там раненого. Немного пошарив, нашла Альбертли в стороне. Живого, здорового и по прежнему держащего руки на груди.
— Да с чего ты взяла, дурочка? — Сказал старец с широкой улыбкой. — Иди, вытаскивай свою стрелу… Господин маг принёс нам радостную весть! О, как я счастлив.
Старик упал в кресло и принялся покачиваться. Маг посмотрел на кресло и с удивлением не нашёл у него ножек, только дуги на которых оно и качалось.
— Садитесь, угощайтесь. — Сказал старик указывая на чашку с сухофруктами. Камита недовольно сопя вытаскивала из деревянной стены стрелу. — Как закончишь, иди и расскажи всей деревне что войн давно нет. А мне… Эх… надо подумать…
Камита последним рывком выдернула из стены стрелу, наконечник остался в ней. Скорчив недовольную гримасу при этом, она бросила черенок и побежала на улицу. Лёгкая как ветер, под её ногами не скрипела ни одна доска.
— Я не должен был так приветствовать вас… Мы всю жизнь прожили в страхе.
— Вы пять тысяч лет прятались, боясь всего-навсего войны?!
— Всего-навсего? Знаете чем для нас была эта война? Нас, мало. Мы единственная на Полактосе деревня эльфов. Знаете сколько нас здесь? Семнадцать тысяч! А за всё время войн, из нашего села ушло двести тысяч человек. И ни один не вернулся! За одну рекрутскую компанию, наше село теряло до половины населения. Мы вырождались… — Старик устало посмотрел в потолок, из его глаз катились слёзы.
— Э, вы что? Прошло пять тысяч лет, а вы говорите, будто это было вчера! — С неожиданной неприязнью сказал Плутон.
— Мо… Простите, сколько вам лет?
— Двести девять. — Ответил Альбертли.
— Двести шесть. — Добавил Плутон почесав ухо.
Старик вздохнул, будто его обманули. Он пожевал губами, промямлил себе под нос нечто невнятное и наконец выдал… — А мне сто восемьдесят восемь. Но к делу это отношения не имеет. — Старик вздохнул, он явно хотел сказать нечто неприятное для него, но не решался…
За окном пели птицы, яркий луч светила медленно полз по полу. Жужжали мухи.
— Мы выросли на этих знаниях. Мысли о том что кругом война, а мы прячемся в лесу от её ужасов, впитались в нас с молоком матери. Мы не могли думать иначе.
— Вам столько лет, а сколько вашей дочери? — Альбертли наконец задал вопрос который зудел у него уже больше часа.
— В этом лесу, у этих гор, время для живых существ течёт по иному. Мы долго живём, мы долго не старимся. Смерть для нас, приходит стремительно, как и для магов. Ей семнадцать. А я, семнадцать лет назад, был куда в лучшем состоянии.
— Как и для магов? А среди вас нет магов? — Удивился Альбертли.
— Нет, это пришло с вырождением, все наши маги ушли на войну и не вернулись. С тех пор у нас нет магов. Но есть те кто её чувствует, один из них — я.
Старик продолжал медленно вести разговор, его темп начал утомлять Альбертли. А ведь он ещё не знал как старика зовут. Это надо было исправлять.
— А можно узнать, как ваше имя?
— Я Меноум. — Как и прежде, неторопливо прохрипел старик.
— Очень приятно, меня зовут Альбертли. — Зевая представился маг.
— Меня зовут Плутон. Но среди жителей Полактоса, я более известен как алхимик с дальнего юга. Можете звать меня как вам будет удобнее. — Меноум его выкладку красноречия не оценил.
— Я один из немногих кто умеет чувствовать магию. Потому я и стал старейшиной. Когда началось это безобразие в лесу, я почувствовал вас и отправил к вам мою дочь. — Самодовольно ответил старейшина, с улыбкой посмотрев на дверь, будто Камита могла стоять там.
— А вы не боялись за неё? Это же лес полный диких зверей. — Продолжал диалог Плутон.
— Она отлично знает лес, она бы не дала себя выдать. Я уверен в ней… Хоть и беспокоюсь иногда.
Альбертли, борясь с дремотой переключился на магическое зрение. Всё моментально покрыл цветной туман. Вокруг головы старика действительно была небольшая, бледная аура с едва различимым буйством цветов. Цвета показывали эмоции, мысли и чувства. Но кроме того, она была бледно-розовой. Первичная аура классических магов была бордовой, как и вторичная. Старик явно не врал по поводу магического чутья.
— По поводу вашего дела… — Начал старик и уставился в стену. Альбертли уже приготовился слушать, но Меноум снова замолчал.
Пауза затягивалась, но старейшина всё смотрел в стену. Скрипнула входная дверь и на пороге появилась его дочь.
— Пап! Они хотят услышать это от тебя.
— Вот жеж неверы… Угости наших гостей ужином, а я пойду порадую наших соседей. — Старик с кряхтением поднялся с кресла и пошёл на улицу.
Альбертли поднялся и потянулся к миске с сухофруктами. Она уже была пуста. Плутон посмотрел на него и невинно улыбнулся. На его, не совсем кошачьих зубах прилипла мелкая шкурка от чирка2.
Камита посмотрела на них, зло сверкнув глазами. Но через несколько секунд развела руками.
— Отец сказал принять вас как друзей. Я не могу ослушаться его.
Она набрала воды в котелок и подвесила его над очагом. Затем начала разводить огонь, для неё это был целый ритуал, она наложила дров, потом щепок и веток, потом положила негодный теребятник3и начала высекать искры из кремня.
Альбертли немного посмотрел на эти движения и сделал три жеста. Огонь в очаге вспыхнул и лизнул медный бок котелка.
