Когда я подняла взгляд, то в горле застрял ком. По среди дороги, преграждая мне путь, стоял Дэн. Я сворачивала влево, и он шагал налево. Я вправо — он направо. «Ты никуда не денешься! Я не отпущу!», — читалось в его насмешливом взгляде.
Немного поколебавшись, я втопила газ на полную. Дэн замер. Я не сворачивала. Он был уверен, что я никогда не причиню ему вред. Такое дозволяется только самому Скворцову.
Чем ближе была машина от мужчины, тем быстрее билось мое сердце, и громче пульс отбивал битами в ушах. В конечном итоге я затаила дыхание и зажмурилась.
— Сумасшедшая! — закричал Дэн. Я распахнула веки и с облегчением обнаружила мужчину в стороне. Он струсил в последний момент. И правильно сделал. Не прошло и пяти минут, как мы выехали с района и смешались с очередью автомобилей на трассе. — Больница Адама первая на пути, но в нее мы заезжать не будем. Дотерпишь до государственного приемника?
— Не надо в государственный. Черт, глаза просто раскалываются… — Влад выровнялся. Я увидела струйку крови из его головы. Выглядел мужчина более чем паршиво. — Частная клиника «Гармония». Помнишь адрес? Она моя. Там никто не посмеет тебе навредить.
«Она моя»… Что-то внутри щелкнуло ровно в тот момент, когда Влад потерял сознание. Со слезами на глазах и новой схваткой я вдруг поняла кое-что важное. Влад не терял никакую память. Ну, или та давно вернулась. Слишком много он знал…
— Это Влад Фролов, — кратко отдавала я приказ выбежавшим медсестрам. Те с удивленными глазами разглядывали мужчину. — Он упал с высоты. Неудачно. А я… рожа-а-аю!
Новая, особо сильная схватка, заставила меня закричать во весь голос. При упоминании фамилии бывшего на улицу вылетел и сам врач. Его я помнила. Когда-то он лечил нам с мужем пневмонию.
— Это не может быть Фролов, — засомневалась медсестра. Оценивая машину и наш внешний вид. — Он мертв и вообще…
— Нет. Это точно он, — поторопил врач, перекрывая раз и навсегда все споры своим авторитетным временем. — Ускорьтесь, девочки! Судя по всему, до появления ребенка осталось совсем немного…
****
Я распахнула глаза резко. Сонливость как рукой сняло. Хоть действие препаратов еще хорошо ощущалось. Живот ныл и тянул. Общая слабость и недомогание не дали резко сорваться с места. Я медленно повертела головой. Слабый луч света немного освещал палату.
— Ребенок… — мой собственный сиплый голос казался чужим и далеким. — Где мой ребенок!..
Происходящее после приезда в больницу смазалось. Суета… Уколы… Темнота… Я не помнила даже, как родила… Но ребенка во мне точно больше не было. Эта пустота заставляла сердце обливаться кровью.
— Ребенок! — прокричала я уже более уверенно. — Верните ребенка!
Пульс на экране монитора пискляво засигналил. В палату ворвалась девушка-медсестра. Она включила фонарик и принялась светить им мне прямо в зрачки:
— Как чувствуете себя, госпожа Фролова?
Фролова? Я давно была не Фролова…
— Прекрасно! — отмахнулась я, хоть это было и не так. По мне будто поезд проехался, а потом припарковался где-то на уровне бедер. — Я родила. Принесите мне моего ребенка.
Она странно замялась. Внутри меня в этот момент что-то больно сжалось.
— Завтра утром на смену заступит главный врач клиники. Он с вами поговорит, — произнесла она самые страшные слова в моей жизни и развернулась, чтобы уйти.
Я успела схватить девушку за кисть:
— Постойте! Вы не смотрите мне в глаза. Нервничаете. Мой ребенок… не жив?
Каждое слово разрывало душу на части. Слезы градом стекали по щекам. Вдруг все вокруг показалось таким не важным! Лишь бы мой малыш был жив. И больше ничего не надо.
— Что вы, он жив. Но… — девушка потупила взгляд и виновато прошептала. — Я знаю мало, вам доктор все завтра сам расскажет.
Что-то явно не так. Это было очевидно. Тревога сжирала изнутри живьем. Превозмогая дикую боль, я все же приподнялась на локтях и прошипела сквозь зубы:
— Послушайте, я носила его почти девять месяцев! И имею право знать, где мой ребенок и что с ним!
Видимо, медсестре велели ничего не говорить. Потому что та нервно кусала губы. Наконец, решилась и прошептала:
— Ребенок родился недоношенный и сейчас находится в специальной колбе жизнеобеспечения. Кроме того, ему необходима небольшая операция. Когда ее делать — решение принимает главный врач больницы. Он уважаемый академик и вы вполне можете положиться…
— Это просто не может быть… — рука упала на живот. Еще вчера я ощущала связь с ребенком. Ждала его появления на свет. А сейчас мне говорят о критическом состоянии. — Это ложь!
— Мне очень жаль… — медсестра бегло рванула к выходу. Ее смущали мои страдания. Бедняга, еще не так давно в медицине. Не научилась абстрагироваться от чужих бед.
— Это мальчик или девочка? — тихо шепнула я в пустоту.
— Мальчик, — удивила меня та. А ведь я ждала девочку…
Ноги тряслись от слабости, когда я медленно и неуверенно скинула их на пол. Попробовала встать, но едва не свалилась. Но потом справилась с головокружением и выровнялась.
— Отведите меня к сыну, — потребовала я медсестру, которая тут же подскочила и испуганно взяла меня под руку.
— Нельзя, — отмахнулась девушка. —Дождитесь утра. Вам все расскажут.
Дождитесь утра…
Часы показывали шесть часов. Разве это уже не утро? Каждая минута неведения заставляла проживать свой собственный ад. Будто кто-то снова и снова кидал в тебя дротики.
— Я пойду, — отмахнувшись, едва переставляя ноги, я решила найти по пути другую медсестру. Попросить именно ее отвести меня к ребенку. Ведь не бывает такого, чтобы малыша не давали матери хоть на миг.
— Там санитарная зона! Никого не пускают! — решив проявить характер, та буквально закричала на меня. — А ну-ка живо в постель! Иначе я прикажу привязать вас!
Что за черт? В голове не укладывалось происходящее… Я родила ребенка. Самый желанный и счастливый момент. Должен был быть. Но я совершенно ничего не помнила. Держала ли малыша хоть раз на руках? Чувствовала ли его запах? Где он? Что с ним?
— Кажется, я все поняла… — злость придала сил. — Адам Шахин не приходил?
— Нет. Господин Фролов поставил всех на уши. Никто господина Шахина внутрь не пустил, — на удивление уверенно ответила мне медсестра. Видимо, только в этом она и была компетентна.
И тут все встало на свои места. Это все Влад… Он помог мне сбежать не по доброте душевной. Решил вернуть себе не только деньги и положение, но и наследника.
— Влад пришел в себя? — медсестра напряженно кивнула. Мой боевой настрой ее пугал. — К нему хотя бы я могу пройти?
— Вам не желательно двигаться и… — она попятилась и, сдаваясь, вскинула руки. — Хорошо-хорошо, идемте!
Палата Влада была совсем рядом. Мне хотелось ворваться в нее и разнести все вокруг. Но сил было мало. Ноги с трудом двигались. Каждое движение отдавало ноющей болью.
— Алла? — при виде меня Влад резко проснулся. — Какого черта ты ходишь?!
Все оказалось не так страшно, как я думала. У Фролова была забинтована голова и левая нога. Мужчина выглядел более бодрым, чем ощущала себя я.
Не размениваясь на сантиметры, я раздраженно прошептала:
— Где. Мой. Ребенок?!
Влад перевел взгляд с моего лица на медсестру, застывшую в дверях.
— Где наш ребенок? — спросил он довольно спокойно. И все же по мне прошли мурашки…
— Мне нельзя ничего говорить до прихода доктора Иванова… — девушка нервно сглотнула и попятилась назад. Влад пугал ее. И не удивительно.
— Ребенок. Где, — каждое слово было резким, как выстрел. Попадало в цель. Не ранило. Убивало. — Я хочу знать сейчас же.
Я удивленно посмотрела на Влада… Как я могла столько времени верить в его амнезию? Холодный решительный взгляд, повелевающий голос, убийственная грация… Все в нем было, как раньше. Неужели мне казалось, что Фролов изменился? Неужели он остался таким же, каким и был?!
— Я уже все объяснила вашей жене Алле! — медсестра аккуратно указала на меня пальцем. Владу этот жест не понравился, он сцепил зубы. И девушка руку опустила. — Ваш ребенок родился недоношенный и сейчас наблюдается. Более подробно может сказать только доктор.
