уцелевшие скрылись на юго-востоке, уйдя в неизведанные края за мрачными, высокими горными массивами, а тех, что пытались отступить на юг, истребили хозяева южных степей — орки.
Серые гоблины стали сказкой, которой пугали детей, весь мир пребывал в уверенности, что сбежавшие давно истреблены дварфами, безраздельно властвовавшими в горах на востоке и юго-востоке.
И вот, спустя пятьсот лет, они вернулись невиданным числом, с новыми союзниками, выродившимися орками, и с нечестивым оружием.
Первыми жертвами новой войны пали несколько восточных княжеств: их небольшие армии оказались не в силах устоять против орков, которых гоблины привели с собой в огромном количестве. Серая чума, как назвали возникшую опасность, выждала, давая очередному противнику — королевству Модеш — время на сбор сил. Как выяснилось, не от доброты душевной: в генеральном сражении Модеш потерпел полный разгром, из восьмидесяти тысяч солдат спаслось меньше пяти сотен. Однако победа эта была куплена ценой потери большого количества орков, о нечестивом оружии еще никто не знал.
Серая чума походя захватила земли еще пары княжеств и вышла на границу с Тархалоном. Война длилась недолго: в битве гоблины впервые применили огнестрельное оружие, уничтожив по меньшей мере пятьдесят тысяч тархалонских солдат из полутора сотен тысяч в считанные минуты, армия была разбита полностью. В Тархалоне серая чума сделала передышку, осаждая все укрепленные города. По свидетельствам выживших очевидцев, гоблины никогда не шли на штурм, предоставляя жителям съесть все свои запасы и либо вымереть от голода, либо предпринять прорыв и погибнуть в бою. Никаких переговоров о сдаче гоблины не вели в принципе, в парламентеров стреляли сразу. По мнению воевод и самого короля, отдельные города в Тархалоне, возможно, все еще держатся и простоят, может быть, еще год или больше, пока не закончатся припасы.
— Получается, гоблины пришли отомстить за геноцид, который устроили им пятью веками раньше? — спросил Данила.
— Неверно, — покачал головой эльф. — Геноцид как раз и был местью… Даже не местью, а просто уничтожением непримиримого врага. Самозащитой высокоразвитых рас от тварей, с которыми невозможно мирное сосуществование. Видишь ли, серые гоблины — гнуснейшие твари на свете. Чтоб ты понял — их хитрость, приспособляемость и способность к обучению, характерные для всех гоблинов, не знают себе равных. Они настолько же изворотливы и хитры, насколько сильны орки и ловки эльфы. Но зеленые гоблины — народец глуповатый, ленивый и очень примитивный. У них нет ни морали, ни совести, ни стремлений, они не владеют даже самыми примитивными искусствами, не умеют мечтать. Поесть, попить бражки, притащить в свое логово пожрать своей семье, поспать, стырить себе что-то на одежку и какие-нибудь плохо лежащие вещи для обустройства быта — и все. Весь круг их интересов на этом заканчивается. В некоторых районах Арлансии, где водятся болотные гоблины, их используют как глупых, но дешевых рабочих, которые охотно трудятся за еду, выпивку и пару медяков. Пока гоблину хватает на его ограниченные потребности — он совершенно беззлобен и безобиден. Я бы сказал, что они не умеют ни злиться, ни делать пакости. Слишком примитивны.
— Да вот не скажи, — Данила вспомнил глумливую ухмылку давешнего кабаньего наездника и поежился, — когда меня перекрашенный гоблин по лесу гонял с ножиком наперевес, мне казалось, он ловит лютый кайф от процесса…
— Знаю, о ком ты. Умные гоблины — единичны. Некоторые из них достаточно умны, чтобы поступать на службу и делать карьеру, обладая вполне человеческим интеллектом, они сохраняют также и свои хитрость и находчивость. Это они додумались приручать кабанов, как серые гоблины, делать доспехи, похожие на доспехи серых гоблинов, и действовать как разведчики и диверсанты. И знаешь, что интересно? Идея приручить кабана и посадить на него крашеного гоблина не пришла в голову ни единому человеку, эльфу или орку. Но вот гоблины до этого додумались все поголовно, независимо друг от друга. И «твой» гоблин, заметь, сработал очень остроумно. Вначале перехватил контроль над отрядом орков, лишенных командира, затем, заметив тебя, отправил их в разные стороны, а потом преспокойно погнал тебя на свой разведывательный отряд.
— Так мой товарищ все-таки убил того серого урода…
— Да. Та медаль, что ты принес королю — именная бляха гвардейца-ветерана. Тот человек служил королю двадцать пять лет, и даже в старости, в решающий момент, сумел послужить стране еще раз.
Но вернемся к серым ублюдкам. Серые гоблины, в противовес зеленым, умны и агрессивны, но не способны усмотреть в другом двуногом существе брата по разуму. Эльфы, люди, даже зеленые сородичи для серого гоблина — такая же добыча, как олень и заяц. С той разницей, что человек использует оружие для обороны, но зато убежать не может, в отличие от зайца.
— Меня пытался допрашивать один такой гоблин…
— Да, серые учатся очень быстро, чужие языки схватывают на лету. Но… как бы тебе объяснить…
— Я объясню, — вмешалась Роктис, — Данила, ты не эльф. Как относишься к тому, чтобы поесть эльфийского мяса? Например, Йонгаса скушать?
— Ты издеваешься? Каннибализм — варварство, по крайней мере, в моем мире! Это гнусно!
— Вот-вот. Каннибализм — поедание себе подобных. Ты не эльф, но все равно усматриваешь в нем себе подобного. Двуногие говорящие не едят двуногих говорящих. Даже убогие зеленые гоблины могут съесть друг друга или, скажем, человека лишь в самом крайнем случае. Мы все видим определенное родство между нами. А серые — не видят. Серому что олень, что ты. Ты на двух ногах, умеешь говорить и умный — вся разница. Все, что не серый гоблин — то серому гоблину добыча. Просто добыча. Он может говорить с тобой, предлагать сделки, которые сам не выполнит, задавать вопросы, давать обещания, которые не сдержит — но ты для него олень. Только говорящий. Я тебе больше скажу. Своих слуг, падших орков, они тоже едят, если надо, и не брезгуют.
— И орки это знают⁈
— Знают, но проблемы не видят. Они ведь такие же каннибалы. Хорошая компания подобралась.
— Думаю, я понял.
— Ну, теперь ты знаешь, почему их пытались истребить, — сказала Роктис, — у всех свои недостатки, допустим, так называемые высшие эльфы вроде Йонгаса презирают всех, кто не высший эльф, но при этом не стремятся завоевывать и грабить. С орками та же песня, они не прочь и повоевать, если что, но имеют странную штуку под названием «кодекс»…
— … И даже подлые и бессердечные дроу, способные на любую низость и понятия не
