Разведчик же щелкнул парой реле, видимо обесточив «чемодан», после чего нажал на одну из кнопок – и бутафорская крышка «чемодана» открылась, явив его содержимое.
Понятное дело, никакого электрооборудования в «чемодане» не было. Внутри него находился плотно набитый так называемый «сидор» – вещмешок с лямками, перевязанный шпагатом комплект униформы старшего лейтенанта КГБ, портупея с кобурой и новые хромовые сапоги. А поверх всего этого лежал артефакт, рожденный в эпицентре ядерного взрыва, и хрустальный череп, загадочно мерцающий пустыми глазницами.
– Забирай свое – и уходи, – сказал контролер.
– А ты? – спросил я. – Может, со мной, в Чернобыльскую Зону? Там такие, как ты, приживаются легко и непринужденно.
Разведчик покачал головой.
– Нет. Мое место здесь, Родину защищать от всяких тварей, что лезут сюда через порталы. И не через порталы – тоже. К сожалению, охрану этого объекта я провалил, значит, сюда назначат другого. А меня просто переведут в иной сектор. Такая у нас работа.
– Кто переведет?
– Тебе пора, – отрезал контролер, протягивая мне артефакты. – Забирай то, за чем пришел, а дверь в подстанцию я сейчас открою.
* * *
…Как я и подозревал, портал активизировался, когда я к нему подошел. Только что ничего не было между электрическими шкафами, и вот на пустом месте – хлоп! – и передо мной раскрылась овальная дыра в другой мир со знакомой фиолетовой травой и тремя светилами на небе.
– Удачи, – бросил мне вслед контролер, захлопывая дверь подстанции. Понятное дело, ему надо было спешить, чтобы второй раз не попасться коллегам по невидимому фронту. А я ведь даже не спросил, как его зовут… Хотя зачем мне эта лишняя информация? Иногда лучше поменьше знать о тех, кто тебе помогает, и о тех, кому помогаешь ты. Чисто ради их же безопасности.
– Удачи, – эхом отозвался я, но вряд ли разведчик меня услышал – из-за деревянной двери раздался лишь тихий звук удаляющихся шагов: контролер явно спешил, оставив за спиной просто очередной эпизод своей биографии, помнить о котором таким людям, как я и он, совершенно ни к чему.
…Фиолетовая трава Распутья Миров с некоторых пор уже перестала казаться мне чем-то необычным – человек ко всему привыкает, даже к двум солнцам над головой и комете, которая с прошлого раза вроде бы еще немного увеличилась в размерах. Скоро сама размером с солнце станет. Интересно, мои знакомые местные контролеры собираются с этим что-то делать или им пофиг, упадет комета на их мир или мимо пролетит? Так то, судя по всему, сюда она и направляется, м-да…
Я вышел из портала, осмотрелся. Вроде всё на месте. И остальные порталы, расположенные кругом, и кузница в центре этого круга. Кстати, а куда контролеры, в смысле кузнецы, подевались? Тишина – аж на уши давит. Если б спали, небось, Шаман храпел бы так, что крыша их кузницы тряслась…
На всякий случай я «макарова» из кобуры достал. Так себе оружие, конечно, но всяко лучше, чем ничего. Тем более что на траве винегретового цвета я разглядел темное пятно. И не одно. Похоже, кровь.
Я встал на колено, дотронулся до пятна. Ага, она самая. Свежая, еще не успевшая свернуться. И небольших участков не успевшей распрямиться примятой травы многовато – по ходу, топтали ее серьезной толпой…
Сдается мне, борги нашли-таки способ отомстить кузнецам. Интересно тогда, а где трупы? Если б борги убили местных контролеров Распутья Миров, думаю, их мертвые тела висели бы сейчас распятыми на стене кузницы, и поверху какая-нибудь дурацкая надпись кровью, типа: «“Борг” очищает мир от заразы Зоны!»
За спиной у меня раздался стон.
Я обернулся – но никого не увидел. Впрочем, как никого… Если присмотреться, то неподалеку от меня в одном месте трава была примята основательно и распрямляться даже не планировала. Крутая маскировка, обычные ктулху так не умеют – их все равно видно, будто они из стекла отлиты. А вот болотные двуногие кровопийцы умеют в маскировку до полного исчезновения.
– Шахх, это я, Снайпер, – негромко произнес я.
Пустота над примятой травой помутнела, стала непрозрачной и постепенно приняла форму тела болотного ктулху, выглядящего, прямо скажем, неважно.
Видно, что Шахх бился до последнего – кровоточащих отверстий от пуль в нем было десятка два. И, судя по выходным отверстиям в конечностях, стреляли в ктулху исключительно «экспансивками», которые еще называют «цветами смерти», – пулями, разворачивающимися в теле наподобие лепестков. От такого даже хваленая регенерация ктулху не спасет.
Правда, много чего повидавший в жизни Шахх и тут нашел выход. На его груди, прикрытый мощной лапищей, лежал окровавленный предмет, напоминающий смятый пакет.
Я подошел, присмотрелся. Ага, он самый. Похоже, неприкосновенный запас консервированной крови Шахх прихватил с собой в битву – и благодаря ему остался жив. Получив фатальные ранения, мутант высосал свой кровавый НЗ, прикрыл лапой пакет, чтоб не демаскировать себя, выпал в режим невидимости – и отрубился. Не знал, что ктулху в отключке могут оставаться в режиме «стелс» – хотя, возможно, это особенность болотных кровопийц, до которых обычным ктулху еще расти и расти по линии эволюции.
Если человек выглядит так, будто вот-вот склеит ласты, – значит, он вот-вот склеит ласты. Если ктулху выглядит так, будто собрался дать дуба, – значит, ему надо хлебнуть крови, и тогда с высокой вероятностью он дуба не даст.
Шахх в прошлом помог мне несколько раз, хотя благодаря ему я пережил не самый приятный, но запоминающийся отрезок своей жизни. Так или иначе, но можно считать, что за мной был Долг Жизни. Но в то же время я понимал: если я сейчас вскрою себе вену и дам Шахху напиться моей крови, я тут однозначно вместо него лежать останусь, стопроцентно склеив ласты, ибо чувствовал я себя архихреново.
Потому я просто развернулся и пошел в жилой отсек кузницы, справедливо полагая, что если ктулху где-то взял пластиковый контейнер с кровью, то где-то поблизости должны присутствовать и другие аналогичные предметы.
Я не ошибся.
В жилом отсеке кузницы стоял большой холодильник, один отсек которого был забит кровяными пакетами.
А в остальных отсеках лежала жратва!
Кузнецы не отказывали себе в гастрономических удовольствиях. Колбасы разных сортов, сыры, рыба копченая и соленая, огурцы-помидоры, как свежие, так и закатанные в банки, судки с холодцом и кастрюльки с разнообразными мясными блюдами, приготовленными с выдумкой и любовью к этому делу.
От вида всего этого изобилия я чуть слюной не захлебнулся, осознав, насколько люто я хочу жрать! Но чувство ответственности звало в дорогу. Поэтому я, зажав в зубах серьезный кусок охотничьей колбасы, в руки набрал пакетов с кровью и отправился в путь, жуя на ходу, словно удав, медленно, но верно заглатывающий пойманную ящерицу.
Шахх уже глаза закатил, готовясь благополучно окочуриться, но я бесцеремонно раздвинул его ротовые щупальца и влил в открывшееся зубастое отверстие содержимое одного пакета. А когда увидел, что крохотные точки зрачков неуверенно появились из-под верхних век, влил в пасть мутанта содержимое остальных пакетов. После чего сел рядом и стал ждать. Без кузнецов артефакты, которые я добыл, не имели смысла, так как я был совершенно без понятия, что с ними делать. Потому оставалось лишь надеяться, что ктулху оклемается и прояснит ситуацию с исчезновением местных контролеров.
Через пару минут Шахх дернул несколько раз нижними конечностями, и я было решил, что это все, предсмертные судороги.
Но ошибся.
Ктулху дернулся еще разок, хрюкнул, булькнул горлом – и, приподнявшись на локте, уставился на меня, словно оголодавший сталкер на банку тушенки.
– Но-но, полегче, – сказал я, инстинктивно немного отодвигаясь назад. – Там в кузнице целая полка крови в холодильнике, хлебай не хочу. А от моей крови, отравленной зоновскими консервами, ты точно в ящик сыграешь.
– Тут ты не прав, – прохрипел Шахх. – Ваша сталкерская кровь по-любому лучше консервированной, так что извини, мне жаль, что так получилось, но желудку не прикажешь.
