Тут я, понятное дело, затосковал, понимая, что шансов у меня просто нет. Стрелять из пистолета Макарова в самого страшного убийцу Зоны – это примерно как пытаться зубочисткой убить медведя. В такие моменты понимаешь, что делать добро кому-то, кроме себя, так же глупо, как топить костер деньгами. Никто не оценит, тепла никакого, потери очевидны, а иногда и фатальны. Как сейчас, например.
Я уже приготовился умереть страшно, больно, но с максимальным достоинством, как Шахх расхохотался – с таким звуком прокашливаются движки ржавых советских автомобилей времен Чернобыльской аварии, когда их кто-то зачем-то пытается завести.
– Ты б себя видел, – сказал Шахх, наконец прокашлявшись своим скрипучим смехом. – Не сокращайся, это я пошутил.
– Шутки у тебя такие же уродливые, как ты сам, – проворчал я, утирая тыльной стороной ладони холодный пот со лба.
– Про внешность не будем, – посерьезнел ктулху. – У нашего племени насчет внешности хомо тоже есть свое мнение, но мы его не озвучиваем из уважения к потенциальной пище. Тебя ж тоже в детстве наверняка учили не отзываться плохо о хлебе и макаронах.
– Замнем для ясности, – сказал я, поднимаясь на ноги и наблюдая, как стремительно затягиваются раны на теле Шахха. Эх, людям бы такую регенерацию… – Что тут произошло?
Ктулху сник.
– Плохо всё…
И замолчал.
– Поконкретнее никак? – поинтересовался я.
– Стыдно конкретнее, – вздохнул Шахх. – Расслабился я, когда портал в вашу Зону исчез, из которого ваши шибанутые хомо сюда лезли. Ну и вот…
Ктулху, прячущий глаза как нашкодивший школьник, в другое время мог показаться забавным. Но сейчас мне было не до веселья.
– Ты свои терзания на потом оставь, пожалуйста, – уже начиная слегка беситься, сказал я. – Хватит мять грудные мышцы, рассказывай уже.
– Короче, почти сразу как ты ушел, оно и началось, – мрачно пробормотал в щупальца Шахх. – Пространство в нескольких местах полопалось, и оттуда вывалились семь хомо в экзоскелетах, с пулеметами и тайзерами. И тут же в меня стрелять начали. Одному я башку отшиб, но когда в тебя пулеметы одновременно работают с десяти метров, много не навоюешь. В общем, положили они меня, но, прежде чем отрубиться, я видел, как они в кузнецов тайзерами стреляли. Какой бы ты здоровяк ни был, от удара током такой мощности устоять не получится.
– Значит, хотели их живыми взять, – кивнул я. – И взяли. А труп того, кого ты убил, с собой утащили. Напомни, какого цвета были их экзо?
– Черно-красные, – буркнул ктулху.
– Понятно, – кивнул я. – Получается, что борги ради этой операции не пожалели дорогущих экзоскелетов и еще более дорогих одноразовых артефактов, способных ненадолго пробивать «кротовые норы» в пространстве.
– Что ненадолго – это точно, – сказал Шахх. – Я когда понял, что толку от меня немного, вошел в режим невидимости. И прежде чем отрубиться, увидел, как эти в экзоскелетах кузнецов повязали и с собой утащили в те норы. Которые почти сразу за ними и захлопнулись.
Я почесал в затылке.
– Значит, они теперь в Чернобыльской Зоне. Если живы, конечно. И портала туда у нас теперь нет.
– Ну как нет, – вздохнул Шахх. – Я ж из расы болотных. Мы в режиме невидимости можем не только через пространство своего мира ходить, но и между мирами тоже. Только если я в твою Зону перейду, у меня сил останется только два раза чихнуть и помереть там же на месте.
– А если с собой запас крови взять и там после перехода его в тебя оперативно впоить? – поинтересовался я.
Теперь настала очередь Шахха скрести когтями затылок.
– Ну, теоретически такое, наверно, возможно, – протянул он.
– Так чего мы ждем? Давай ту кровь из холодильника заберем – и вперед!
Ктулху скептически окинул меня взглядом бесцветных глаз.
– То есть ты собрался в свою чокнутую Зону идти в таком виде и с одним пистолетом? – спросил он. И уточнил: – Против тех уродов в экзоскелетах и с пулеметами?
Я слегка стушевался.
– Так-то хабар никто не отменял, – проворчал я. – Многие в Зоне начинали с одним занюханным «пээмом», и ничего, нормально так поднимались.
– Пока ты там со своей карманной артиллерией подниматься будешь, кузнецов на лоскуты порежут, – резонно заметил ктулху. – У твоих черно-красных друзей на них серьезный зуб имеется.
– И что ты предлагаешь? – спросил я. – Червей я больше глотать не буду, хоть убей.
– Да это и не потребуется, – сказал Шахх. – Пошли.
И направился к кузнице.
* * *
Оказывается, под кузницей находился обширный подвал, фактически минус первый этаж, замаскированный просто потрясающе. Фиг догадаешься, что если попытаться повернуть огромную, с виду неподъемную наковальню, то она легко крутанется на девяносто градусов вместе с куском пола, открыв широкий лаз и лестницу, уходящую вниз.
И там внизу был самый настоящий склад всего, что может понадобиться когда-либо или не понадобиться никогда.
Больше половины того, что там стояло на полу, висело на стенах и лежало на многочисленных стеллажах, я распознать не смог. Предметы из других миров зачастую имели вид не просто необычный, но и непостоянный – какие-то медленно перетекали из одной формы в другую, другие то становились полупрозрачными, то уплотнялись. Фиг поймешь, то ли живые это существа, то ли у неживых из других миров это вполне нормальное для них поведение.
Но меня больше заинтересовала та часть склада, где были разложены консервы, снаряжение и самое обычное оружие моего мира, которое не надо было глотать, а потом отрыгивать во врагов – знаем, проходили. Причем для склада кузнецы явно отобрали самое лучшее и качественное. Что-то в заводских упаковках – наверняка подношения за работу, а что-то явно взятое с боя. Особенно много было борговского хабара – красно-черные в последнее время поставили себе целью извести кузнецов, но до недавнего времени получалось у них это неважно. И, как следствие, здесь было немало и трофейной снаряги этой группировки, и качественного оружия, которое небедные борги могли себе позволить.
– Я б на твоем месте переоделся, – сказал Шахх. – И подобрал себе что-то посерьезнее пистолета.
С этим трудно было не согласиться. Идти на боргов в антикварной униформе офицера КГБ было несколько странно при наличии изобилия современных продвинутых бронекомбезов.
Однако среди кучи борговского обмундирования я углядел нечто знакомое – и необычное.
Это был костюм группировки «Воля», но явно какой-то экспериментальный. Не легкая бронезащита, которая держит пистолетную пулю, но против автомата очень так себе, но и не тяжелый штурмовой костюм, и уж тем более не экзоскелет, в котором чувствуешь себя живым танком.
В общем, из кучи разнообразного военного шмота я вытащил средний бронекомбез, где под знакомыми зелеными вставками скрывались усиленные керамические пластины, защищающие грудь, живот и спину. Вкупе со встроенными броненаколенниками и налокотниками получалось тяжеловато, но в общем терпимо в плане мобильности – экзоскелеты, которые тут тоже присутствовали, хоть и снабжены электроприводами, облегчающими движение, но в скорости все же изрядно уступают обычному бойцу в тактическом комбезе, который оказался заметно удобнее стандартных. Не иначе, на заказ делали. И не дешево обошлось, судя по тому, как мягкая, но плотная ткань анатомично отформовалась по моей фигуре – где надо, поджалась, где надо, растянулась. И в итоге создалось ощущение, что ничего более комфортного я никогда не носил. Удачная находка, ничего не скажешь.
Шлем я брать не стал. Вместе с костюмом и оружием совсем тяжко будет, а измотанность моя никуда не делась, хоть я и закинул в себя помимо палки колбасы еще судок холодца и пару бутербродов с сыром, приправив это все стимуляторами из армейской синей аптечки. Энергию они, конечно, хорошо дают, но ненадолго, после чего организм может и вырубиться от перенапряжения.
Мягкие офицерские хромовые сапоги снимать было жалко, но все-таки пришлось сменить их на берцы – никак не влезали в голенища толстые штанины комбеза, а натягивать их поверх сапог как-то уж совсем тупо, хотя такая мысль, признаться, проскользнула.
