арестовать? — пиздит он без остановки.
— Не гунди, — устало говорю я и бросаю пистолет на стол. — Арестуй, мне вот вообще по хрен, веришь? — и достаю сигареты и прикуриваю.
— Блять… — выдыхает он. — Мне жаль, насчёт Серёжи, я его знал, неплохой человек был, — упоминание Серёжи в прошедшем, как ножом по сердцу. — Несмотря на то… Блять! Столько лет работал с Дёминым и выжил, а тут… Понимаю твой поступок.
Я киваю неохотно и выпускаю клубок дыма, наблюдая, как он растворяется.
Вот бы мне так растворится.
— Дэм! — в кабинет влетает Кирилл. — Надо что-то делать! Она уже сутки с этим конченым извращенцем, — говорит, и глаза горят огнём.
— О чём речь? — спрашивает детектив, хмурясь.
— Этот, — киваю на отца. — Отдал мою сестру в руки Сабурова.
Тихонов удивлённо приподнимает бровь.
— На него есть что-то? — спрашиваю.
— Есть, только на словах, — раскидывает руки. — Тут без меня. Но я знаю, кто может помочь, — говорит и набирает кого-то. — Толян, дело есть, — начинает Тихонов. — В общем, Серёжа мёртв… Да, тот, что на Марат работал… Нет, у меня нет связи с ним. Короче, его… Э-э-эм… Друг… Рад, что понял, — усмехается и продолжает: — Надо девушку спасать. Отлично! Я дам ему твой номер, он тебя наберёт и всё объяснит. Спасибо. — Тихонов попрощался и отключился. — Он поможет, это старый друг Ромы, ты про него, наверное, не знаешь.
— Знаю, — перебиваю его, вспоминая рассказы Серёжи про приключения в штатах.
— Так вот, он частник и дело своё знает.
На моём телефоне сплывает сообщение с номером.
— Спасибо, — искреннее благодарю его.
— Там просто так не войдём, — смотрю на Кирилла. — Нужны ещё люди. — Он, кивая, достаёт телефон и выходит из кабинета. — Дом в вашем распоряжение, можете сжечь его, мне плевать. И его тоже, — показываю на кусок дерьма с дыркой в башке, обращаясь к детективу.
— Не имеем право, — хмыкает детектив.
— Пойдём, видеорегистратор отдам, сами разберётесь.
Выходим из кабинета и спускаемся по лестнице на улицу.
— Давайте без геройства, — напутственно говорит он, когда мы с Кириллом садимся в машину. — Чтобы я не собирал вас по кускам.
— Ничего не обещаю, — захлопываю дверь и уезжаем.
Через час мы стояли в автомастерской Кирилла и обсуждали план действий. Кирилл собрал пару людей, я с Толей договорился, и он должен подъехать со своими. Дверь открылась, и в помещение зашёл Черняев.
— Привет, — здоровается он. — Как обстоят дела? — спрашивает и смотрит на план дома Сабурова, который нам предоставил детектив.
— Не спрашивай, — мотает головой Кира.
— Иди кофе выпей, покури. Ты слишком взвинченный, — говорю ему, но он только отворачивается, тяжело выдыхает и падает на стул.
— Я помогу чем смогу, но с вами пойти не могу, извини, брат. — Черняев смотрит виновато на Кирилла.
— Я и не прошу, у тебя семья, на хрен влезать в это говно, — отзывается друг. — Спасибо за тачки, — благодарит его и, встав, пожимает руку Стасу.
Через пару минут подъехал Толя со своими людьми и взял всё под свой контроль, мы все молча слушали его, и как только стемнело, двинулись к дому Сабурова.
36
Демьян
Три затонированных внедорожника остановились в пятистах метрах от стальных ворот особняка Сабуровых. По приказу в наушнике из каждой тачки вышли по четыре человека, одеты полностью в чёрном, и такая же чёрная маска на лице. Вооружены до зубов и готовы стрелять на поражение. Я с Киром шли последними, в маскараде как у всех, Толя настоял.
Двоим дали сигнал стоять на месте, а они подошли к камерам и вырвали провода. Знаком руки дали понять, что путь открыт, и в одно мгновение перелезают через ворота. Глухие звуки ударов по ту сторону, и после створки открываются. Ни хрена не разбираюсь в этих армейских движениях, потому иду вслед за остальными.
План был такой: тихо входим, находим Диану, по пути устраняем препятствия и так же тихо выходим. Но у меня в принципе по жизни ни хрена не идёт по плану. Да, времени на подготовку было мало, но и ждать уже не можем. Я хочу вытащить сестру оттуда живой и невредимой, а не водить её по психологам ещё полгода после этого.
Как только подошли к крыльцу особняка, загорелся свет, и тут же пошли выстрелы хрен пойми откуда. Спрятались кто куда и начали отстреливаться. Шум поднялся просто пиздец. Вспышки, запах пороха, глухие стоны тех, кому повезло меньше, ещё и собаки где-то вдалеке оживились. Как в кино, мать вашу!
Нас не ждали, и это сыграло нам на руку. Люди Толи справились в два счёта с теми, кто перекрыл нам путь. Но всем было ясно, что теперь нас ждут в доме, а это плохо может кончится для Дианы.
— Вперёд! — крикнул Толя и показал на массивную дверь особняка.
Двинулись с места и оказались в просторной прихожей, где не было место для укрытия, только неширокие углы, что разделяют прихожую от гостиной. Естественно по нам начали стрелять, я не спец, с большого расстояния вряд ли попал хоть в кого-то, но внимание от бойцов Толи отвлекал.
— Стоять! — приказал низкий незнакомый голос, и с той стороны выстрелы прекратились. — Загорский, — продолжил мужчина, когда в доме повисла гробовая тишина. — Я так полагаю, это ты.
Долго не думал, высунулся из-за угла под шипение и ругательство Кирилла и Толи. На мою жизни мне по хрен, а они тут, значит, без Дианы не уйдут.
— Я, — бросил оружие на пол. — А ты тот самый Глеб Сабуров, — смотрю на мужика перед собой.
Высокий, накаченный, в чёрной футболке, из-под которой виднеются татуированные руки, рванные узкие джинсы, что подчёркивают мускулистые ноги. Чёрные волосы и щетина, в одном ухе серьга в виде креста.
— Вот и познакомились, — усмехается он и спускается по мраморной лестнице вниз.
— Не скажу, что рад, — отвечаю я. — Диана где? — с гордо поднятой головой спрашиваю я.
— В моей спальне, — говорит он, приподнимая уголки губ в подобье улыбки.
— Если ты её хоть пальцем тронул, — делаю шаг к нему и
