Читаем без скачивания Агония - Эмма Клейтон

— Ты на чем специализируешься? — спросил Рубен таким тоном, словно он командовал всей эскадрильей истребителей.

— Я стрелок, — сказала Одри.

— Хороший? — прищурив глаз, спросил Рубен, — У меня пока нет напарника.

— Вполне. Полетай со мной, сам увидишь.

Нет. Она не может лететь с ним! Нужно что-то делать, причем быстро. Мика шагнул вперед.

— Я тоже ищу напарника, — выпалил он. — Почему бы тебе не полетать со мной?

Рубен смерил Мику свирепым взглядом, точно выпустил в него целый пучок отравленных стрел. Одри улыбнулась, Мике показалось, что на лице девочки промелькнуло облегчение.

— Почему бы и нет, — согласилась Одри.

Теперь они оба расплылись в улыбке. Мика чувствовал, что заливается краской.

— Что? — презрительно хмыкнул Рубен. — Мика Смит? Да он же натуральный псих! А тебе нужен нормальный пилот, который знает, что делает!

Зеленые глаза Одри сверкнули в темноте.

— Не слушай его, — сказал Мика, смерив Рубена ледяным взглядом.

Руки Снайта сжались в кулаки, но Мика продолжал сверлить его глазами.

— Запомни, урод, я с тобой еще рассчитаюсь, — прорычал Рубен.

Одноклассники наблюдали за странным поведением Мики и Рубена, удивляясь и недоумевая, с чего это вдруг они сцепились из-за новенькой. Кроме того, до сих пор никто не осмеливался столь нагло перебегать дорогу Рубену.

Группа распалась, ребята разбрелись по залу и стали усаживаться в кабины тренажеров, оставив Мику и Одри одних.

— Пошли, надо подготовиться к старту, — деловито нахмурившись, сказал Мика.

— Пошли, — улыбнулась Одри.

Они двинулись к свободному тренажеру. Мика шагал впереди, одновременно замирая от радости и от нехороших предчувствий. Рубен не из тех, кто бросает слова на ветер, если он сказал, что поквитается с Микой, значит, так оно и будет. Но что ему угрозы Рубена! Разве он боится? Да ни капельки. Мика смотрел, как Одри забирается в кабину и усаживается на место стрелка, ее зеленые глаза сияли, пальцы уверенно бегали по кнопкам сенсорной панели управления. Усаживаясь на свое место, Мика с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться в полный голос от переполнявшей его радости.

Конечно, Мике еще предстояло продемонстрировать Одри свое мастерство пилота, он не мог допустить, чтобы она подумала, будто Рубен был прав, когда говорил о нем всякие гадости. Одри едва успела защелкнуть пряжку на ремне безопасности, как Мика сорвался с палубы корабля и, врубив двигатель на полную мощность, взмыл в небо. Они прошли сквозь облака и целую минуту кружили над Землей, прежде чем остальные истребители нагнали их. Кнопки на панели управления переливались мягким светом, как огоньки на новогодней елке; над головой мерцали звезды, внизу громоздились белоснежные горы облаков, кругом царила торжественная тишина. Они дождались, пока остальные истребители выстроились возле них в ровную линию, и снова начали набирать высоту, уходя в темные глубины космоса навстречу красным самолетам инопланетян.

— Смотри внимательно, они сейчас появятся, — предупредил Мика.

— Я знаю, — рассмеялась Одри.

Она оказалась по-настоящему хорошим стрелком. Одри сбила первую тройку вражеских самолетов прежде, чем кто-либо из стрелков соседних истребителей успел нажать на гашетку. Чем дольше они сражались, тем больший восторг охватывал Мику. В конце концов, он перестал сдерживаться и начал хохотать в полный голос, Одри тоже радостно вопила каждый раз, когда очередной вражеский самолет превращался в ослепительный огненный шар. О, да, его напарница оказалась великолепным стрелком! Мика чувствовал, что никогда и ни с кем не сражался лучше, чем с Одри, которая сидела у него за спиной и крушила все, что попадалось им на пути. Что за удивительную напарницу он себе отыскал!

Мика и Одри сражались еще целый час после того, как остальные истребители, сбитые инопланетянами, рухнула на землю. Когда они расправились с последним «драконом» и закончили третий уровень, Мика, вместо того чтобы перейти на следующий уровень, заложил крутой вираж, вывел самолет на околоземную орбиту и выключил двигатель. Они зависли на фоне лунного диска. Мика отстегнул ремень безопасности и повернулся к Одри, ему хотелось поговорить с ней. Сначала они обсуждали игру, потом говорили о школе, затем Одри рассказала Мике о своем родном городе, Плимуте, в котором она жила до переезда в Барфорд-Норд. Мике нравилась ее манера говорить. В этой девочке было столько энергии, столько живого интереса к окружающему миру, что серые бетонные улицы Барфорд-Норда уже не выглядели такими мрачными; вечно гуляющий по ним ветер уже не казался таким пронизывающе-холодным, а непрекращающийся дождь таким утомительно-нудным. Слушая Одри, Мики чувствовал, что его душа наполняется теплом и радостью.

— Теперь твоя очередь, — сказала Одри. — Рассказывай.

— Что рассказывать? — настороженно спросил Мика. Ему не хотелось омрачать их зарождающуюся дружбу рассказом о том, что он «ясновидящий», как однажды назвал его Коби, который разгуливает по улицам с собакой-сновидением и боится заглянуть в собственный шкаф, потому что там сидит телеголовастик с черными пауками.

— Ты производишь впечатление человека, который умеет думать, — сказала Одри.

— А разве не все люди умеют думать? — уклончиво спросил Мика.

— Не все, — усмехнулась Одри. — Что ты подумал, когда увидел меня?

Мика заерзал на сиденье, ему совсем не хотелось признаваться, что он был сражен наповал необычной красотой Одри и готов был броситься ей навстречу, словно мотылек, который летит на свет лампы.

— Что ты отличный стрелок, — сказал Мика.

— О, вот как, — рассмеялась Одри. — Спасибо.

Мика попытался сменить тему.

— Слушай, а что, если мы немного полетаем над Землей, — предложил он, — посмотрим, как она выглядит сверху?

— Отличная идея, — согласилась Одри. — Я, правда, не уверена, заложено ли это в программу игры, но мы могли бы заглянуть за Стену и посмотреть, как выглядит остальной мир.

Целый час они летали в небе над Европой. Улицы городов были усеяны человеческими останками и скелетами погибших животных, повсюду лежал толстый слой желтой пыли, ветер гнал ее вдоль пустынных мостовых. Пыль густым облаком поднималась в воздух, оседала на стеклах домов и скапливалась возле дверей, которые больше никто не открывал. Лишь ветер и пыль двигались в этом безмолвном мире. Там, где когда-то росли леса, теперь раскинулась бескрайняя пустыня, сухие деревья, похожие на почерневшие скелеты, вздымали вверх свои узловатые ветви. Земля была мертва.

— Говорят, что должно пройти сто лет, прежде чем земля очистится, и люди смогут вернуться туда, где они жили до Эпидемии, — Мика горько усмехнулся, — Не понимаю, как взрослые могли допустить такое.

— Я жалею, что мы прилетели сюда, — грустно вздохнула Одри. — Давай вернемся. Я больше не хочу смотреть на мертвую землю.

Мике тоже было больно видеть мертвую планету. Ему хотелось плакать от бессильной злобы, но он не мог позволить себе разреветься в присутствии Одри, хотя на нем был надет шлем, под которым не видны бегущие по щекам слезы.

— Уже поздно, — сказал Мика. — Пора возвращаться.

Одри сняла шлем, ее зеленые глаза напомнили Мике молодые, только что проклюнувшиеся листочки. Одри выпрыгнула из кабины тренажера, попрощалась с Микой и направилась вдоль светящейся дорожки к выходу, унося с собой кусочек его сердца. Кусочек, который Мика с радостью отдал своей новой подруге.

ГЛАВА 14

Серебряная пуля

Авен открыла глаза и приподняла голову, и Мика погладил теплые уши собаки. Он понял, что это не было знаком тревоги, Авен просто прислушивалась в полусне к каким-то отдаленным звукам. Висевшая за окном полная луна заливала комнату мягким серебристым светом.

— Что? — прошептал Мика, — Что ты там услышала?

Собака опустила голову на лапы и глубоко вздохнула, ее тело расслабилось, но уши по-прежнему оставались слегка приподняты. Мика прислушался. Из запертого шкафа доносился невнятный шорох.

«Нет, я не хочу, только не сегодня. Уходи, пожалуйста, уходи», — мысленно обращался Мика к тому, что двигалось в шкафу Элли.

Он лежал на спине, натянув на голову одеяло, и пытался изменить сюжет собственного сновидения, но Авен нашла щелку, просунула нос под одеяло и шумно задышала Мике в ухо.

— Отстань, — шепнул Мика. — Я не хочу заглядывать в шкаф.

Но чем старательнее он отгонял навязчивые мысли о том, что происходит внутри шкафа, тем сильнее становилось его любопытство. Наконец Мика сдался, понимая, что сон не кончится, пока он не исполнит отведенную ему роль.

— Ладно. — Он с тяжелым вздохом откинул одеяло.

Авен тоже встрепенулась и уселась на краю постели, наблюдая за тем, как Мика на цыпочках подкрадывается к шкафу. Он приложил ухо к дверце и прислушался. Шум не был похож на сердитую возню телеголовастика, это скорее напоминало деловитое шуршание, как будто внутри шло какое-то строительство. Чувствуя некоторое облегчение, Мика осторожно приоткрыл одну створку и ахнул, его легкие наполнились свежим прохладным воздухом, словно он затолкал в рот целую пачку мятной жвачки. Шкаф от пола до потолка был заполнен зеленью, поселившееся в нем пышное растение продолжало расти прямо на глазах. Растение мягко покачивало ветвями, выбрасывая все новые и новые побеги с острыми длинными почками; почки лопались, из них появлялись свернутые в трубочку клейкие листочки, которые тут же раскрывались, словно крылья бабочки. Авен спрыгнула с кровати, подбежала к шкафу, принюхалась и, вытянув шею, ушла в глубину живого шевелящегося куста. Мика последовал за ней. Он шагнул в куст и вдруг, сам не понимая, как это произошло, оказался на четвереньках. Мика взглянул вниз и увидел в серебристом свете луны, что его руки превратились в лапы, такие же, как у Авен, — сильные, когтистые, покрытые короткой бежевой шерстью. Мика стал собакой. Из листвы вынырнула голова Авен, собака тряхнула ушами и игриво тявкнула, словно приглашая Мику поиграть с ней в догонялки, и снова исчезла. Мика расхохотался, прыгнул вслед за Авен… и проснулся.